|
И тут же сделал главный вывод: убрать Квадри они могли и без его помощи. Агент Орландо мог прекрасно сам найти и опознать свою жертву. В действительности, как он думал, его хотели связать реальным, хотя и ненужным соучастием, скомпрометировать его окончательно, раз и навсегда. Что касалось перемен в плане, не было сомнений, что они были только кажущимися. Разумеется, в момент его визита в министерство план, изложенный только что Габрио, был уже принят и определен во всех деталях, и мнимые изменения были вызваны характерной заботой о разделении ответственности. Ни он, ни, вероятно, Габрио не получили письменного приказа, таким образом, при неблагоприятном развитии событий министерство всегда смогло бы заявить о своей непричастности к делу, и вина за убийство легла бы на него, на Габрио, на Орландо и других непосредственных исполнителей.
Марчелло поколебался, но затем, чтобы выиграть время, возразил: Мне кажется, я не нужен Орландо, чтобы найти Квадри, по-моему, его имя есть далее в телефонном справочнике. — Таков приказ, — сказал Габрио с поспешной готовностью, словно предвидел возражение. Марчелло склонил голову. Он понимал, что его заманили в ловушку, что он протянул палец, а теперь с помощью уловок у него хотят оттяпать руку. Но странно, когда первое удивление прошло, он заметил, что изменение плана не вызывает у него никакого отвращения, а только чувство упрямой и печальной покорности: долг, который ему предстояло выполнить, стал более неблагодарным, но он был неизменным и неизбежным. Агент Орландо, в отличие от него, возможно, не понимал внутреннего механизма этого долга, вот и вся разница. Но ни он, ни Орландо не могли не подчиниться тому, что Г абрио называл приказом и что на самом деле было их личным выбором, в котором они утвердились и за пределами которого были только беспорядок и произвол. Наконец, подняв голову, Марчелло произнес:
— Хорошо, а как я в Париже разыщу Орландо? Бросив взгляд на лежавший на столе обычный листок бумаги, Габрио ответил: — Оставьте адрес — Орландо найдет вас. Таким образом, подумал Марчелло, они совсем не доверяют ему, во всяком случае, не считают нужным сообщить ему адрес агента в Париже. Он назвал гостиницу, в которой собирался остановиться, и Габрио сделал пометку внизу страницы. Потом добавил более приветливым тоном, словно желая показать, что официальная часть визита закончилась: — Вы никогда не были в Париже? — Нет, это в первый раз. Я был там за два года до того, как осесть в этой дыре, — сказал Габрио с чиновничьей горечью. — Стоит побывать один раз в Париже, и Рим вам покажется деревней, такой же, как эта. — Он прикурил сигарету от окурка и добавил с жалким хвастовством: — В Париже я катался как сыр в масле: квартира, машина, друзья, женщины… Знаете, что касается женщин, Париж — идеальное место. Марчелло, хотя ему было противно, решил, что должен откликнуться на любезный тон Габрио, и сказал: Однако, имея такой дом по соседству, вам, должно быть, не приходится скучать. Габрио покачал головой: Пфу, какое развлечение с этими коровами, нет, единственная отдушина здесь — казино. Вы играете? — Нет, никогда. А между тем это интересно, — сказал Габрио, откинувшись на спинку стула и как бы давая понять, что разговор окончен. — Удача может улыбнуться всякому, не случайно она женского рода, все дело в том, чтобы вовремя поймать ее. — Он встал, подошел и распахнул дверь. Как заметил Марчелло, Габрио действительно был маленького роста, коротконогий, с негнущимся туловищем, затянутым в зеленую куртку военного покроя. Габрио какое-то мгновение постоял неподвижно, глядя на Марчелло, и в лучах солнца его светлая, розовая кожа казалась еще прозрачнее, а потом сказал: — Полагаю, мы больше не увидимся. |
