Джон Грейди посмотрел на Ролинса. Тот лежал, накрыв лицо шляпой. Тогда он снова повернулся к Блевинсу.

Договорились?

Джон Грейди встал, взял скатку и, подойдя к Блевинсу, протянул ему одеяло.

Ложимся спать, спросил мальчишка.

Я ложусь.

Вы поели?

А то как же. Съели по хорошему бифштексу, а потом поделили и твой, сказал Ролинс.

Ну вас, буркнул Блевинс.

Когда они проснулись, луна уже зашла. Они сидели в темноте, курили. Джон Грейди смотрел на звезды.

Который час, парень, спросил его Ролинс.

В наших местах луна в первой четверти заходит в полночь.

Черт. Пожалуй, я снова лягу в кроватку, сказал Ролинс, затягиваясь сигаретой.

Валяй. Я тебя разбужу.

Годится.

Блевинс тоже лег спать. Но прежде чем заснуть, он долго сидел и смотрел на небесный свиток, развернувшийся от черной ограды гор на востоке. Городок был погружен во мрак. Стояла тишина. Ни одна собака не пожелала залаять и заявить о себе. Блевинс посмотрел на Ролинса, завернувшегося в одеяло, вспомнил его слова и подумал, что он, конечно же, прав и возразить ему нечего. Ночь тянулась и тянулась, и ковш Большой Медведицы медленно наклонялся.

Джон Грейди разбудил их за час до рассвета. Они заседлали лошадей, и Джон Грейди дал Блевинсу веревку.

Можешь сделать недоуздок?

Запросто!

Только спрячь под рубашку. Чтобы никто не видел, сказал Ролинс.

А кто в это время может увидеть?

Мало ли кто! Я заметил вон там огонек.

Поехали, сказал Джон Грейди.

В том проулке, где они обнаружили коня Блевинса, никаких фонарей не было и в помине. Они ехали медленно. Какая-то собака, ночевавшая на обочине, вдруг проснулась и начала лаять. Ролинс сделал вид, что сейчас запустит в нее тяжелым предметом, и она убралась от греха подальше. Когда они оказались возле нужного дома, Джон Грейди спешился, подошел к окну, заглянул, потом вернулся и сказал:

Не видать.

На улочке стояла мертвая тишина. Ролинс наклонился, сплюнул и выругался.

Вы уверены, что это здесь, спросил Блевинс.

Здесь, здесь…

Мальчишка соскользнул с лошади и, осторожно переставляя свои босые ноги, подошел к дому, заглянул в окно. Потом забрался внутрь.

Что он творит, спросил Ролинс.

А я почем знаю?

Они замерли в напряженном ожидании. Мальчишка как сквозь землю провалился.

Кто-то идет, прошептал Ролинс.

Залаяли собаки. Джон Грейди сел в седло, развернул Редбо, тихо поехал по дороге и остановил коня в темном месте. К нему присоединился Ролинс. По всему городку началась яростная собачья перекличка. В одном доме вспыхнул свет.

Ну, пошла потеха, усмехнулся Ролинс.

Джон Грейди покосился на него. Ролинс сидел и держал в одной руке карабин стволом вверх, уперев приклад в колено. Издалека, перекрывая собачий лай, раздался чей-то окрик.

Ты представляешь, что эти сволочи сделают с ним, если сцапают, ты случайно об этом не подумал, зашептал Ролинс.

Джон Грейди наклонился к шее Редбо и стал что-то шептать, гладя его по холке. Редбо заметно нервничал, хотя вообще-то был не робкого десятка. Джон Грейди повернул голову туда, где вспыхнул свет. Из темноты донеслось конское ржание.

Чертов псих, кретин, бормотал Ролинс.

И тут поднялся самый настоящий бедлам. Ролинс развернул Малыша, который вдруг встал на дыбы. Ролинс огрел его по крупу карабином, отчего тот присел на задние копыта. И тут с треском и грохотом, обвалив ветхий забор, на дорогу выскочил гнедой, на котором сидел Блевинс в своих грязных трусах. За ними неслась свора собак.

Эта кавалькада промчалась мимо Ролинса. Одной рукой Блевинс вцепился в гриву гнедого, а другой придерживал шляпу. Собачья стая запрудила дорогу. Конь Ролинса встал на дыбы, изогнулся, замотал головой, а гнедой жеребец Блевинса сделал на этом пятачке полный круг и остановился. Из темноты с равными промежутками донеслось три пистолетных выстрела – пах! пах! пах! Джон Грейди ударил каблуками по бокам своего жеребца, пригнулся в седле и пустился вскачь по дороге.