24 сентября 1532 года, примерно через полгода после первой высадки на побережье, Писарро вышел из маленького поселения с боем барабанов и развевающимися на солнце знаменами – его собственным и Кастилии. Его войско составляли сто десять пехотинцев, из которых не более двадцати имели на вооружении арбалет или аркебузу, и шестьдесят семь всадников. И с этой жалкой армией он собирался противостоять Инке, с которым, по некоторым докладам, шла армия численностью от сорока до пятидесяти тысяч человек. Хотя Атауальпа, как говорили, лечился на горячих вулканических источниках Кахамарки – воспалилась полученная в боях против брата рана, – он, без сомнения, совмещал лечение с королевской инспекцией новых владений для закрепления их лояльности к новому владыке.

Испанцы переплыли реку Чира на плотах, переночевали в индейском селении Поэчос и последовали дальше на юг, к реке Пьюра. Здесь они пошли вдоль берега реки на восток, в глубь материка. Выбора у них не было. Рассказы индейцев о том, что южная пустыня представляет собой непреодолимое препятствие, к этому моменту должны были найти подтверждение от собственных разведывательных партий. Эта пустыня, Сечура, настолько бесплодна, что даже кактусы в ней не растут. Это наиболее суровый из обширных пустынных районов Перуанского побережья; он же и самый крупный – от реки Пьюра до следующего речного оазиса сто двадцать пять миль. Маршрут вдоль берега реки повел испанцев по широкой дуге к северу. По обеим сторонам реки орошаемая равнина зеленела всходами, виднелись многочисленные пыльные индейские поселения. Тем, кто смотрел в раскаленное лицо Сечуры с поднимающимися от земли миражами, край этот должен был показаться подлинным «раем изобилия», по красочному описанию Прескотта, который, впрочем, никогда там не был. Дальше, за пределами орошаемых участков, холмы тоже зеленели густыми зарослями цератонии, более высокими и густыми, чем в наше время, после массовой вырубки в последние годы. Эти деревья, длинные стручки которых служат кормом многочисленным животным, напомнили, должно быть, испанцам о рожковых деревьях Средиземноморья.

Несмотря на относительно благоприятные условия, в Рядах маленькой армии постепенно поднимался ропот. Люди начали падать духом. Через четыре дня Писарро сделал остановку для «подготовки к маршу». Первым делом он устроил парад своего войска и сделал официальное объявление недовольным. Любой, чье сердце не лежит к начатому предприятию, может вернуться в Сан-Мигель и получить впоследствии точно такую же долю земли и индейцев, как люди гарнизона. Мы не знаем, подготовил ли Писарро заранее почву, как Кортес при затоплении кораблей, так как в рядах конкистадоров Перу не нашлось человека, подобного Берналю Диасу. Однако факт остается фактом: всего девять человек – четверо пехотинцев и пятеро всадников – предпочли возвращение на базу. Вероятно, не только речь Писарро, но и сама окружающая обстановка воодушевила остальных сто шестьдесят восемь человек на продолжение похода. К этому моменту испанцы, должно быть, миновали Тамбо-Гранде и вновь оказались на главной инкской дороге из Тумбеса, примерно там, где сейчас находится асьенда Санта-Летисия.