Хитрый контракт.

Муторный.

Такой не читать нужно, а изучать. Долго и вдумчиво. Выстраивая цепочки ссылок.

— И что ты хочешь? — наконец, спросил мутант, глаза которого уже не светились, а натурально пылали, выдавая эмоциональную нестабильность. — Чтобы я привел сюда войска моего господина и от вашего жалкого мирка остался лишь пепел?

— Я хочу, чтобы ты выполнил контрактные обязательства. — расплылся в улыбке Саргон.

— Зачем это ТЕБЕ? — с нажимом спросил мутант.

— Он попросил.

— Он? Кто, он?

— Илья. Он сказал, что совершенно не удовлетворен и считает себя обманутым. И если твой господин так слаб, то все вокруг увидят — настало время отшлепать его по жирной заднице.

Мгновение.

И этот мутант изменился, увеличившись в размерах раз в семь. Превратившись в настоящее чудовище. От которого разило ТАКОЙ волей, что местные старейшины хоть и были все минимум магами шестого уровня, но даже их придавило и совершенно оглушил одним фактом присутствия этого существа рядом.

— Штаны надень, — усмехнулся Саргон. — Там, на поле боя нужно было заголяться. Там, куда ты испугался явиться.

— СЛЕДИ ЗА ЯЗЫКОМ! — пророкотал мутант.

— Илья, как жнец Предвечный девы, официально объявляет тебя нарушителем контрактных обязательств. Согласно обычаям Арды, ты несешь личную ответственность перед этими людьми за несоблюдение правил. В том случае, если ты не в состоянии это сделать, то оно переносится на твоего хозяина. Что позволяет признать все задействованные тобой миры — мирами Хаоса.

Саргон поднял руку и жестом нарисовал несколько знаков. Которые ярко вспыхнули, вызвав чувство сильного жжения на лице мутанта.

Он несколько секунд помедлил.

«Свернулся» обратно в относительно человеческий облик. И, усмехнувшись, процедил:

— Илья хочет серьезной войны?

— Жаждет.

— Предвечная дева же не любит, когда погибают ее жнецы.

— Илюша наш отбитый на голову. — расплылся в улыбке Саргон. — Или ты думаешь, что хоть кто-то в здравом уме, имея всего сто двадцать с чем-то чаран и совершенно никакого подходящего снаряжения, полез бы на храм распада? Хотя он предпочитает говорить, что не отбитый, а отмороженный, ничуть этого не стесняясь.

— Предвечная дева не санкционировала эту вылазку? — удивился мутант.

— У нее нет привычки передо мной отчитываться, — развел руками Саргон.

Мутант промолчал, погрузившись в свои мысли. А его глаза почти погасли.

— Боишься? — после затянувшейся паузы поинтересовался Саргон.

— Не могу понять, что ускользает от меня в этой истории. Для Предвечной девы не характерен такой подход.

— Много ты о ней знаешь. — фыркнул Саргон.

— Побольше твоего. И она в прошлом никогда так не поступала.

— Ну, конечно! Даже я знаю, как она в мирах Мора отличилась с воинскими культами.

— Воинскими? — удивился мутант. — Это же претит ее природе!

— Все из праха восстало, все в прах и вернется. Ей нужны циклы. Не бесконечная война и разрушение, а циклы. Поэтому она формировала культы, в которых поощрялась смерть в бою как высшее проявление доблести и единственный путь к вечной жизни. Как можно более яркая жизнь ради славной смерти. Они никогда не получались большими, но всегда отличались удивительной сочностью, нередко меняя свои миры. И Илья вполне соответствует ее критериями в этом разрезе.

— Предвечная дева вступает на узкую дорожку конкуренции. — усмехнулся мутант.

— В домене Порядка нет никого, кто шел бы к славной смерти в бою, — улыбнулся Саргон.