Очутившись в закрытой нише, где скрывался портал, Стэн с помощью потайного механизма отодвинул в сторону шкаф и сразу же понял, что в его кабинете побывали непрошеные гости. Замок на двери был сломан, в ящиках стола кто-то рылся, книги были переставлены, а на табурете, стоявшем посреди комнаты, лежала записка. Табурет был умышленно поставлен так, чтобы его нельзя было не заметить.

    Стэн взял записку. Начиналась она по-славонски, с многочисленными ошибками; каждая буква была выведена старательно, как будто писавший всякий раз сверялся с алфавитом:

    «Уважоемии гасподинъ кназъ!

    Ваша сестра знаитъ язикъ, на какомъ написаные нижаследущие стрки. Обротитесъ к ей. Ето важно и весма строчно. Въ кабенете Марики на столу естъ ищо писъмо боле подрбно».

    Дальнейший текст был написан быстрым, размашистым почерком на непонятном языке.

    «Наверное, на английском», - решил Стэн и отправился на половину Марики.

    Войдя в спальню сестры, он увидел, что постель заправлена неаккуратно. Очевидно, на кровати кто-то спал или, по крайней мере, лежал.

    Стэн прошёл в кабинет и обнаружил там такой же беспорядок, как и у себя. На письменном столе была расстелена карта Западного Края, а поверх неё лежало несколько исписанных листов бумаги. От начала и до конца текст был на незнакомом языке. Присмотревшись внимательнее, Стэн обнаружил, что по начертанию многие буквы похожи на ибрийские. В первой строке на первой странице было аккуратно выведено: «Dear Marika!» Стэну не составило труда разобрать, что второе слово - имя его сестры; по-ибрийски оно писалось почти так же - «Marica».

    «А первое, небось, „дорогая“, - подумал он раздражённо. - Или даже „любимая“…»

    Письмо заканчивалось словом «Keith».

    Стэн аккуратно сложил листы вдвое и сунул их за отворот камзола. Затем бегло обследовал покои Марики, взял на заметку пропажу части её драгоценностей, нарядов и косметики, после чего вернулся к себе и проверил свой гардероб. Он недосчитался одного камзола (от которого, впрочем, давно собирался избавиться), пояса, пары сапожек и ещё кое-каких вещей. Также исчезла одна из его шпаг, а тайник, где он держал на всякий случай деньги, был пуст.

    Стэн не сомневался, что при более внимательном осмотре комнат обнаружит ещё немало следов присутствия непрошеных гостей, но и так было ясно, что предположение Марики подтвердилось. А насчёт того, каким путём они покинули замок, у Стэна были свои соображения, которые возникли сразу после того, как он увидел на своём столе свитки с планом замка.

    Стэн прошёл в спальню и осторожно, чтобы не запачкаться, заглянул в камин. Задняя стена была немного отодвинута, и из узкой щели тянуло холодом и сыростью. Догадка Стэна оказалась верной. Он знал о существовании этого подземного хода, построенного по приказу его предка и тёзки, пятого князя Мышковицкого, который правил в смутные времена и (от правды не денешься) был немного не в своём уме. Лет пятнадцать назад Стэн, изучая план Мышковара, обратил внимание на странные изображения трёх каминов и спросил отца, что это значит. Тот рассказал сыну об их предке и о подземном ходе, однако заметил, что ни ему, ни его потомкам никакие тайные ходы не понадобятся - портал гораздо удобнее. Тем не менее, в отрочестве Стэн, из присущего всем подросткам любопытства, исследовал этот ход (правда, воспользовался другим камином), прошёл по длинному тоннелю до самого конца и этим удовлетворился. Кладку разрушать не стал.

    «А этот Кейт сообразительный парень», - подумал он с невольным одобрением.