-  Ты хорошо выспался? - спросил Миятович, когда их скромная трапеза уже подходила к концу.

    -  Не очень, - честно признался Стэн. - Твой рассказ меня взволновал, и я никак не мог успокоиться.

    -  Напрасно. Сегодня нам предстоит длинный переход до поместья Буковичей, а потом ещё… - Миятович умолк и огляделся по сторонам. Убедившись, что охранники находятся на достаточном расстоянии, он смело продолжил: - Ну, что ж. В таком случае, я предложу Стоичкову перенести заседание Совета с вечера на раннее утро…

    -  Да нет, не нужно, - запротестовал Стэн. - Я чувствую себя нормально.

    -  Это сейчас, а к вечеру… Только не возражай. Я тоже буду не прочь немного отдохнуть с дороги. А остальным нашим всё равно - что десять вечера, что четыре утра. Раньше лягут, раньше встанут. Нам обоим нужно явиться на собрание с ясной головой. Слишком многое будет зависеть от решения, которое мы примем.

    Стэн проглотил последний кусок мяса, вытер жирные пальцы о штаны и взял в руки чашу с бодрящим отваром из жареных кофейных зёрен. Сделав глоток и с недовольством отметив, что повар поскупился на мёд, он сказал:

    -  Кстати, вчера ты говорил, что лишь трое человек выступили за полное и немедленное прекращение контактов с миром Хранителей. Кто они?

    -  Во-первых, твоя тётка Зарена. Впрочем, все её возражения сводятся к тому, что нельзя подвергать Марику опасности. Если твою сестру вернуть обратно, то я уверен, что позиция Зарены смягчится. Далее, Ладислав Жих. Вот он твёрдо стоит на своём; считает, что у нас и здесь дел невпроворот, а посему нам незачем соваться в другой мир. Его можно понять - ведь он с Востока. А третья - Мила Танич. По её мнению, ещё не время обнародовать Завет. В качестве главного аргумента она приводит слова самого Коннора: сначала нам нужно овладеть всем Западным Краем, и наша численность должна превысить пять тысяч человек. Отчасти с ней согласен и Дражан Ивашко - но только отчасти. Он предлагает обождать, пока не решится вопрос с императорской короной.

    -  А ты?

    -  Я разделяю мнение большинства. Только ребёнок может считать, что если он зажмурит глаза или с головой накроется одеялом, то его никто не увидит. А мы уже не дети, и нам не пристало ни закрывать глаза, ни прятаться под одеяло. Мы должны бороться с опасностью, а не убегать от неё. Хранители знают о нашем существовании - это факт, от которого никуда не денешься. Как много они знают о нас - другой вопрос. Но, в любом случае, они знают о нас больше, чем мы о них. У нас нет ни малейшего представления, как далеко они продвинулись в поисках нашего мира. Мы даже понятия не имеем, как распознать Хранителя при встрече. Меня и большинство наших братьев и сестёр в Совете такое положение дел никак не устраивает. А тебя устраивает?

    Стэн медленно покачал головой:

    -  Нет, не устраивает. Жить и постоянно трястись при мысли, что враг уже здесь, рядом, и готовит нам какую-то каверзу, наподобие того загадочного Запрета… это не для меня. Я предпочитаю бороться с опасностью, а не прятаться от неё. Но Марика…

    Миятович поморщился:

    -  И ты туда же! Вы с Зареной всё ещё видите в ней маленькую девочку и упорно отказываетесь признать, что она уже взрослая девушка и способна сама за себя постоять. А между тем, твоя сестра во многом превосходит всех нас. Даже если предположить, что ваша мать настроила её в детстве на свой портал, это совсем не объясняет, как ей удалось открыть три других портала, получить доступ к Кристаллу Совета, а вдобавок ко всему, излечить смертельный недуг своего отца… - Заметив изумление на лице Стэна, Эндре Миятович спросил: - Разве она не говорила тебе об этом?

    -  Ну… Марика сказала, что её отец тяжело болен.