— Где там! Она не такая тяжелая. Такая коробка шерсти весила бы, самое большое, пять или шесть килограммов».
Госпожа Бартолотти поднялась, обошла сверток, ища адрес отправителя. Но не нашла. Не нашла она его и тогда, когда, поднатужившись, перевернула посылку, чтобы посмотреть на неё снизу.
— Деточка моя, — сурово обратилась госпожа Бартолотти сама к себе, — деточка моя, проверь свою совесть!
Дело в том, что у госпожи Бартолотти был пунктик: страшно она любила разные купоны, бланки заказов, бесплатные и дешевые предложения. Когда ей попадался на глаза в газете, в книжке или в журнале такой купон или бланк, она вырезала или отрывала его, заполняла и посылала заказ. В эти минуты ее так увлекал сам бланк или купон, что она не задумывалась, а нужна ли ей заказанная вещь. Из-за этой своей любви к заказам госпожа Бартолотти приобрела уже много всяческих диковинок: энциклопедию животных в семнадцати томах, набор серых мужских носков, пластмассовый сервиз на двадцать четыре персоны, подписку на газету рыболовов и газету нудистов. Кроме того, еще турецкую кофемолку для кофе (не такую, чтобы молоть кофе, а светильник в форме кофемолки), десять пар чересчур больших штанов из ангорской шерсти и девять буддистских молитвенных барабанчиков. Но, несомненно, самым удивительным из того, что госпожа Бартолотти заказала и получила, оказался ковер. Когда доставщик посылок привез ей этот безбожно дорогой, отвратительно пестрый ковер, госпожа Бартолотти даже заплакала, рассердившись на себя, и поклялась, что больше никогда ничего не закажет. Но, как бывает у людей, у которых есть настоящий пунктик, на следующий день она снова заполнила бланк:
«И сим подтверждаю: с доставкой на дом за счет фирмы 144 (буквами: СТО СОРОК ЧЕТЫРЕ) посеребренные чайные ложки».
Госпожа Бартолотти проверила свою совесть. Она была почти чиста. Кроме заказа бесплатной упаковки звездчатой лапши и пробной баночки новой разновидности пюре, она вспомнила только дешевый набор хромированных кнопок с щипчиками и пробойником. Но этот набор не мог весить двадцать килограммов. Да и бесплатные образцы, как ей было известно, весили самое большое сто граммов.
«Наверно, это посылка от моего любимого дяди Алоиза, — подумала госпожа Бартолотти. — Наверно, он прислал мне что-то на день рождения. Он, сердешный, не посылал мне подарков уже тридцать лет. И если теперь захотел наверстать упущенное, то может и набраться двадцать килограммов».
Госпожа Бартолотти взяла ножницы и перерезала веревку. Потом сорвала с посылки белую оберточную бумагу и открыла картонную коробку. Под крышкой она увидела голубую стружку, а на ней голубой конверт. На конверте было написано:
«Госпоже Берти Бартолотти»
Надпись была ровная, аккуратная, напечатанная на электрической машинке со свежей лентой. Любимый дядя Алоиз не имел печатной машинки. А, кроме того, он, вместо «Берте» всегда писал «Бертке».
Госпожа Бартолотти распечатала конверт, вытащила сложенный вчетверо листок бумаги и прочитала:
«Многоуважаемая госпожа Бартолотти!
Посылаем Вам заказанный товар. Очень сожалеем, что посылаем с таким опозданием, но, в связи с преобразованием нашего предприятия, у нас неожиданно возникли трудности, которые мы только теперь смогли преодолеть. Если вам, — хотя мы этого не думаем, — уже не нужен наш товар, то вы, конечно, можете возвратить его нам почтой за свой счет; но мы вынуждены предупредить вас, что из соображений гигиены принимаем, естественно, только не вскрытые банки».
Снизу стояла надпись: «Гунберт», или «Гонберт», или «Монберт».
А ниже было дописано:
«ТОВАР В БЕЗУПРЕЧНОМ СОСТОЯНИИ. НАШЕ ПРЕДПРИЯТИЕ НЕСКОЛЬКО РАЗ ПРОВЕРЯЛО ЕГО, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВЫСЛАТЬ ЗАКАЗЧИКУ».
Госпожа Бартолотти положила конверт и листок на кухонный стол, наклонилась над картонной коробкой и опустила руку в голубую стружку. |