Разговор принял совершенно неожиданный поворот, это было видно по лицу следователя.

— Может быть, это все детские преувеличения, — продолжал Киллиан, — но мне показалось, что это совпадает со ссорой, которую я невольно подслушал… вот я и связал это.

Почему-то (Киллиан не понял почему) инспектор был не очень доволен тем, как повернулось дело. Похоже, он принадлежал к тому типу следователей, которым интереснее работать с запутанными убийствами, чем с банальными случаями суицида: простое самоубийство может раскрыть любой деревенский полицейский, его же предназначение — это редкие криминальные случаи.

— Поднимись наверх, может быть, девочка еще дома, — сказал следователь второму полицейскому.

Киллиан взглянул на часы. Было 7:20.

— Обычно они выходят не раньше половины восьмого.

Полицейский в форме вышел.

— Дайте мне адрес вашей матери, пожалуйста, — попросил инспектор. Он говорил серьезно и давал понять, что разговор пока не окончен, а дело не закрыто.

— Конечно… Это в…

— Лучше напишите. — Инспектор протянул блокнот, открытый на чистой странице. — И напишите номер вашего мобильного и телефон матери, пожалуйста.

У Киллиана снова возникло впечатление, что этот мужчина недооценивает его ум и пытается заманить в примитивную ловушку. Он написал адрес и телефоны большими буквами, стараясь посильнее вытянуть и сузить все изгибы. Почерк был совершенно не похож на тот, что полицейские нашли на стене ванной комнаты Клары. Он даже постарался держать ручку по-другому, не так, как обычно, чтобы давление на бумагу было иным.

Пока он писал, в приподнятом настроении оттого, что вышел с честью из этой беседы, он придумал, как ее можно завершить.

— Честно говоря, вообще никогда не понимал, как можно взять и покончить с собой…

Инспектор смотрел, как он пишет.

— Да, я вас слушаю, продолжайте.

— Жизнь — это единственное, что у нас есть. И когда мы преодолеваем… когда проходят какие-то плохие моменты, обязательно наступает что-то хорошее. Всегда. Без жизни мы ничто. Без жизни мы просто исчезнем. — Он вернул блокнот инспектору. — Не понимаю, как можно хотеть исчезнуть…

Следователь прочитал написанное. Вроде бы все было в порядке.

— Вы в курсе, как себя чувствует мисс Клара? Все это так ужасно… Я так за нее переживаю…

— Она наверху, у себя, — удивил его инспектор. — Вчера, когда в квартире все было вверх дном и везде была кровь, мы не смогли толком провести обыск.

Внезапно Киллиан вспомнил про айфон Марка, который все еще лежал в кармане его пальто. Но даже вероятность лишних подозрений, которые может породить отсутствие телефона, была ничем по сравнению с тем фактом, что Клара совсем рядом, в этом доме. Девушка, рядом с которой он провел почти все ночи с тех пор, как начал здесь работать, никуда не уехала.

— Хорошо, не исключаю, что позвоню вам в ближайшие дни.

— Буду раз снова поговорить с вами.

Они пожали друг другу руки.

— Одна просьба. Постарайтесь все-таки отдохнуть. От недостатка сна можно и умереть. — Полицейский улыбнулся. — Это еще одна знаменитая фраза моего деда.

И инспектор, насвистывая, пошел по коридору, а его лицо так ни на секунду и не выдало его истинных мыслей.

Киллиан вышел в вестибюль здания с чемоданом и коробками и стоял у почтовых ящиков в тихом ожидании. Соседи, выходившие из дома, вежливо здоровались; они неуютно себя чувствовали, сталкиваясь с бывшим консьержем, о котором уже успели забыть.