Он перечитал отправленное сообщение:

— Идиот!

Конечно, он совершил ошибку, даже не одну. Во-первых, надо было сначала позвонить ей. А во-вторых, конечно, она не ответит, пока не вернется и не увидит квартиру, это было бы бессмысленно.

20:35. Он снова поставил градусник и одновременно решил позвонить. Конечно, он может показаться надоедливым, но сейчас это уже не имело значения.

С термометром под мышкой, бесцельно шагая по комнатам, он набрал номер Клары. Гудок, второй, третий… После шестого включился автоответчик: «Привет, скажите что-нибудь после сигнала, я перезвоню».

Пропищал сигнал, но Киллиан помолчал и положил трубку. Он обнаружил, что сидит на краю ванны.

20:37. Нужно было освежиться. Если Клара войдет сейчас, она услышит шум льющейся воды, но он решился. Он плеснул на лицо холодной водой, а потом подставил под кран голову. В этот момент он вспомнил, что все еще держит под мышкой градусник. 38,8! Холодная вода не принесла облегчения.

Он вытер лицо и руки чистым полотенцем, которое накануне повесил на крючок в ванной. Потом сложил его и отнес во вторую спальню, а на его место повесил новое.

Ходьба взад и вперед по квартире, без определенной цели, говорила о том, что дела идут плохо, но с этим ничего нельзя было поделать. Он сел на кровать, опустил голову, ставшую еще тяжелее, и обхватил ее руками.

— Держись, Киллиан, — пробормотал он неубедительно.

20:43. Мобильник молчал. Ноги дрожали, он чувствовал боль в желудке, а перед правым глазом появились первые желтоватые точки.

Киллиан взял подушку и скользнул под кровать, оказавшись рядом с инструментами. Прижал лоб к прохладной наволочке, чтобы хоть чуть-чуть облегчить головную боль.

Он не засыпал, но замер и закрыл глаза, даже не смотрел на часы, чтобы не утомлять зрение. У него и так было примерное представление о времени, потому что он не мог перестать считать секунды.

Киллиан попробовал заняться аутотренингом, чтобы расслабиться. Прижав к подушке голову, он представлял себе, что находится в горной пещере, очень холодной и темной. Пальцы его правой ноги медленно покрывает тонкий слой льда, который потом поднимается по ступне, до лодыжки, и дальше, по голени, колену, бедру. Он повторил упражнение с левой ногой, представляя, как ее тоже покрывает лед, снимающий жар и дающий облегчение.

Когда и левая нога полностью обледенела, он сконцентрировался на ягодицах, копчике, гениталиях. Ледяная корка покрывала тело, замораживая его. Живот, спина, бока. Он поднимался по ребрам, по одному, к грудине, до правой ключицы, и спустился по правому плечу, предплечью, запястью, кисти, до кончиков пальцев.

То же самое с левой рукой.

Теперь шея; здесь сосредоточиться было труднее, и холод распространялся медленнее, но все-таки дошел до подбородка, потом до левого уха, затылка, правого уха… и вернулся к лицу. Обжег губы и нос. Разлился по щекам и векам. Наконец, поднялся по вискам ко лбу, даря приятную свежесть, и покрыл всю голову.

Все тело Киллиана было покрыто тонким слоем льда. Он ощущал жесткость, неповоротливость и одновременно такое приятное чувство, что температура тела начала снижаться.

Ему было интересно сейчас измерить температуру, но градусник лежал в кармане, а двигаться не хотелось. Он собирался покрыть все тело еще одним слоем льда, потолще. Киллиан начал с правой ноги, но, когда дошел до колена, почувствовал какое-то движение. Его бедро вибрировало, несмотря на ледяную оболочку.

Два коротких толчка каждую секунду. «Мобильник!» Он так проникся ощущением «заморозки», что пришлось приложить усилия, чтобы пошевелить рукой. Он открыл глаза, разбив воображаемые кристаллы льда, скрепившие веки, и посмотрел на дисплей.

Сообщение от Клары: «Я в квартире. Тут полно насекомых! Что ты наделал?»

Лед исчез в одно мгновение, и, хотя ему уже удалось локализовать боль в левом виске, мигрень разыгралась заново.