Лед исчез в одно мгновение, и, хотя ему уже удалось локализовать боль в левом виске, мигрень разыгралась заново.

В волнении он ударился головой о каркас кровати. Перечитал сообщение и не понял.

— Что это такое?

Он не мог понять. Ему снова было холодно, но не из-за медитативного льда, а из-за пота, который выступил на спине.

«Я в квартире. Тут полно насекомых! Что ты наделал?»

Он не понимал, никак не мог объяснить это. Его тошнило, голова закружилась. Он начал писать ответ, пальцы дрожали, пришлось стереть несколько букв и начать заново.

«Я не понимаю вас, мисс К.».

И вдруг он услышал, как в замочную скважину вставили ключ.

Часы показывали 22:13.

Итак, опоздав больше чем на два часа, Клара наконец-то вернулась домой. Как ни странно, после многих часов подготовки и ожидания Киллиану ее приход показался внезапным.

Лежа под кроватью, он приготовил первый инструмент — кинжал мясника. Крепко зажал его в руке. Он хотел еще быстренько подготовить скотч, отрезать кусочек, чтобы заклеить ей рот, но впопыхах не нашел его. Взгляд Киллиана был прикован к двери.

Послышался стук каблуков Клары по паркету, и даже в этом звуке слышались бодрость и хорошее настроение.

— Вот это да!

Из гостиной раздался веселый возглас. Стук каблуков приближался, девушка вбежала в спальню; Киллиан успел увидеть только ее ноги, стремительно приближающиеся к нему. Еще один крик:

— Он даже постель застелил!

Клара прыгнула на кровать, и матрас распластался над лицом Киллиана. Консьерж от неожиданности выронил нож, и тот покатился по полу, он не сразу поймал его. Клара, прыгая по кровати, радостно восклицала:

— Даже простыни как-то приятно пахнут!

Внезапно зажегся свет. Киллиан слышал еще одни шаги, более спокойные и тяжелые. Консьерж увидел темные мокасины под бледно-голубыми джинсами. Клара вернулась не одна.

— Кажется, я такой чистоты никогда не видел, — сказал низкий, глубокий голос.

— Красоту навел, да? — Голос девушки звенел от восторга. — Нехорошо получилось, что я ему такое сообщение отправила… Надо написать, что я пошутила.

— Потом напишешь, после.

— После чего?

Киллиан лежал неподвижно, не в силах пошевелить даже пальцем, и в этот раз не из-за воображаемого слоя льда. Стилет уже не катился по полу, он остановился за пределами матраса, возможно, он был в поле зрения Клары и мужчины, который пришел вместе с ней.

— Сейчас узнаешь!

— Я тебя обожаю, Марк.

Ее жених. Ее жених неожиданно приехал из Сан-Франциско. Киллиан вспомнил фотографию, стоявшую на тумбочке, и у мокасин, чуть прикрытых голубыми джинсами, появилось лицо.

Мужчина быстро разделся. Скинул обувь, бросил на пол джинсы и носки. С другой стороны кровати приземлилась одежда Клары: туфли на высоких каблуках, юбка, блузка.

— Жаль, что ты это видишь, — тихо сказала девушка. — Такое раздражение! — На пол упала черная футболка. — И это еще получше стало! Если бы ты приехал на несколько дней раньше…

Мужчина лег на кровать.

— Не волнуйся, могу закрыть глаза… И вообще, меня интересует совсем другое!

Клара засмеялась:

— Какой ты!

Киллиан, затаившийся под кроватью, схватился за голову. Он не знал, что делать. Мысли лихорадочно метались, он пытался выбрать оружие. Марк и Клара ласкали друг друга. Киллиан сжал в левой руке молоток, а в правой — один из шприцев с кислотой. Он прекрасно понимал, что очень слаб, и Марк легко может одолеть его.

— Подожди секунду…

— Что такое, Марк?

Звук рвущегося пакетика.