– Что вам нужно? – коротко бросил Мэтьюз. Ему хотелось покончить со всем быстро.

В руке у Патова откуда-то взялся официальный бланк – он достал его будто бы прямо из воздуха. Обойдя низкий журнальный столик, несносный крючкотвор протянул бумажку Остину:

– Подпишите, пожалуйста.

– И что это? – уточнил Мэтьюз.

– Ну ознакомьтесь, прежде чем подпишете. Это согласие на предоставление «БФГ» – в моем лице, как вы понимаете, – права собирать идентификаторы компьютеров, пароли и адреса электронной почты сотрудников с целью мониторинга рабочего процесса. Наш опыт показывает: когда сотрудники знают, что за их компьютерным временем следят, они куда продуктивнее работают. Их не будут занимать новостные ленты в социальных сетях или, скажем, покупки в интернете… никто из них не станет использовать время и собственность компании в личных целях. Их энергия переключится с ерунды на реальную работу.

Мэтьюз колебался.

– Какие-то оруэлловские методы. Разве это не подпадает под вторжение в частную жизнь работников? Мне кажется, от счастливого сотрудника можно получить выхлоп куда больший, чем от замордованного, – особенно в нашем творческом деле. Предоставление им небольшой свободы действий кажется мне хорошей политикой.

– Будь это хорошая политика, я бы рядом с вами сейчас не стоял, – заметил Патов с улыбкой. – Вы наняли меня, потому что у «КомПрода» проблемы. Я уверен, вы знаете, что суды постановили: сотрудники не имеют права на конфиденциальность на рабочем месте. Разрешение отслеживать использование компьютеров сотрудниками в течение пусть даже краткого периода времени позволит нам более тщательно анализировать структуру работы вашей компании и поможет разработать комплексный план по возвращению «КомПрода» в нужное русло.

Мэтьюз еще немного посмотрел на бланк – и вернул его.

– Не хочу думать об этом сию минуту, – сказал он. – Давайте-ка вернемся к вопросу в понедельник. Тогда и поговорим.

– Зачем тянуть? Просто поставьте подпись, и…

– Мистер Патов. – Мэтьюз взглянул на часы. – Сейчас двадцать один час двадцать три минуты, пятница. Мои выходные уже начались.

– Я понимаю. Но если вы просто…

– Смотрите-ка, сэр, – заговорил Мэтьюз, теряя терпение. – Неделя выдалась долгая. Вы уж меня простите за то, что нужно немного расслабиться. Еще этот ужасный несчастный случай на работе… Думаю, все заслуживают передышку, хотя бы маленькую, а? Некоторое время, чтобы осознать и преодолеть…

– Да-да, – равнодушно отчеканил Патов. – Несчастный случай. Не сочтите меня, Ральф упаси, циничным, но смерть мистера Лэнга избавляет нас от необходимости увольнять его и выплачивать выходное пособие. И, насколько я понимаю, компания освобождена от своих пенсионных обязательств, поскольку те льготы, что предопределены в настоящее время, не подлежат передаче супругам и семьям. Так что, по сути, случай-то у нас счастливый.

Мэтьюз в шоке уставился на собеседника.

Консультант поднял руку в успокоительном жесте.

– Мне жаль, правда. Не подумайте лишнего. Я только хотел сказать, что…

– Увидимся в понедельник, – твердо сказал Мэтьюз. Он наклонился вперед. – Я уже говорил тебе раньше, красавчик, и говорил серьезно: я НЕ хочу, чтобы ты приходил ко мне домой. – Он отошел в сторону, жестом пригласил Патова пройти и последовал за ним к входной двери. Он не расслаблялся, пока консультант не вышел на улицу и дверь за ним не закрылась. Глядя в дверной глазок, он наблюдал, как мужчина идет по подъездной дорожке и выходит на улицу, перед ним открываются ворота. Мэтьюз вздохнул с облегчением, когда высокая фигура консультанта перестала мозолить ему глаза.