Фил с непроницаемым лицом кивнул и повернул голову влево. Несколько мгновений спустя Скотт Чо громко и четко выдал в лицо Робарзу голосом рядового перед генералом:

– Твоя мамаша оформляет чертовски хороший минет!

По рядам сотрудников начали гулять смешки. Кто-то возмущенно кашлянул, кто-то и вовсе покраснел. Фил и Крейг спокойно смотрели перед собой, хоть и стоило им это весьма немалых трудов.

Робарз был в ярости.

– Как так вышло? – требовательно вопросил он. – Кто изменил послание?

Он оглядел круг и, когда никто не признался, сказал:

– Ну ладно. Будем повторять, пока сообщение не будет доставлено правильно. Хоть так до вас дойдет, насколько важно слушать друг друга в бизнесе и в жизни. Будем делать это столько раз, сколько потребуется, пока все не усвоят… Я ясно выражаюсь?

Элейн пихнула Крейга локтем.

– Я знаю, что это вы двое, – пробормотала она себе под нос. – А ну прекратили. Или торчать нам на этом плацу еще два часа.

Крейг толкнул Фила в ногу. Пусть реакции со стороны друга и не последовало, на сей раз упражнение прошло гладко, и сообщение, повторенное в конце, было идентично тому, что было произнесено в начале.

– Несказанно рад тому, что вы обучаемы, – процедил Робарз. – Еще раз. Повторение – мать учения.

Они закончили поздно вечером, и перед ужином им милостиво дозволили два часа уделить своим делам. Элейн вернулась в номер, а Крейг и Фил пошли в главный корпус – слушать пластинки. Крейг надеялся поговорить с Мэтьюзом о «БФГ», но гендиректор был на обеде – отрабатывал провинность на кухне вместе с молчаливой каргой Эдной. Сидя на полу в позе лотоса, Фил слушал «Караван-сарай» Карлоса Сантаны, а Крейг оглядывался в поисках кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить об охоте на собак. Возможно, кто-то из коллег посмелее впряжется в задумку с жалобой. Однако никто из забредших в корпус не захотел с ним говорить, и в итоге Крейг угрюмо уселся на диванчик с номером «Таймс» десятилетней давности.

Поставив какую-то новую музыку, Крейгу незнакомую, Фил подошел и сел на другой конец дивана.

– Знаешь, – начал он, – не думаю, что убивать чье-то домашнее животное законно. У нашего лабрадора определенно имелся ошейник.

– Ну да, – сказал Крейг. – Как раз об этом я и хотел с кем-нибудь потолковать.

– Наверное, мы могли бы сообщить об этом в полицию или еще куда-нибудь…

Разговоры поблизости прекратились: начальники отделов, не желавшие иметь ничего общего с разговорами об охоте еще минуту назад, теперь навострили уши. Но прежде чем Крейг смог вовлечь их в дискуссию, у входа в столовую нарисовался Робарз.

– Ужин подан! – объявил он громко.

Крейг неохотно встал с дивана. Фил пошел выключить проигрыватель. Косяк коллег потянулся в столовую. Свет там горел будто бы более тускло, чем вчера, и Крейг задумался, работает ли генератор.

Они расселись по скамейкам. Гаррет Холкум, глава отдела Фила, повез в их сторону тарелки с едой на жестяной многоярусной тележке. Периферийным зрением Крейг видел широкую улыбку на лице Фила. Собственный начальник в роли обслуги ему явно нравился.

– Э-э, Гаррет, – протянул Фил. – А принесешь ко всему этому еще стаканчик кофе?

– Я не отвечаю за напитки, – огрызнулся Холкум.

Фил недовольно покачал головой.

– Покладистая обслуга в наши дни – редкость, – сказал он Крейгу.

Еда на тарелке выглядела совершенно неаппетитно. Сырая стручковая фасоль и кусок пережаренного до углей мяса покоились в луже масла, прикрытые куском черствого хлеба. Стейк на вкус оказался жилистым и весьма экзотичным.

– Что это за мясо? – с подозрением осведомился Крейг.