Когда он снова открыл их, на улице уже было темно. Головная боль сменилась тупым давлением за глазами. Он пошел на кухню, выпил глоток воды и обошел дом в поисках Рэйчел. Похоже, его жена все еще отсутствовала. Он вошел в свой кабинет на первом этаже, сел за стол и открыл ноутбук. Его почтовый клиент запустился сам – в ящике ждало триста новых сообщений.

Триста.

Мэтьюз прокрутил страницу вниз и увидел, что все электронные письма были от Регуса Патова, консультанта.

Что за чертовщина?

Остин никогда не покидал офис, не прочитав всю электронную почту. В этом вопросе он придерживался строжайших правил и сегодня, уходя, удостоверился, что почтовый ящик пуст. С того времени прошло три часа – уходя, Остин сверился с часами компьютера, – выходит, Патов настрочил ему по сотне писем в час, в среднем более полутора в минуту.

Сломанная рассылка, скорее всего. Одно и то же сообщение. Возможно, консультант пользовался какой-нибудь рассылочной программой, отсылавшей заскриптованное письмо снова и снова – пока не будет получен отклик…

Вот только все темы были разными. И когда Мэтьюз открыл два письма наугад, он понял, что они не только имели разное содержание, но и в длину насчитывали как минимум два абзаца текста.

Какое-то безумие.

Едва ли возможное.

Раздался звонок в дверь, и Мэтьюз невольно дернулся.

Но почему? Он что, нервничал?

Да, еще как нервничал.

Но отчего?

Он сам не знал.

В дверь снова позвонили. Мэтьюз нахмурился. У Рэйчел был ключ, и даже если она его забыла, она знала, что он никогда не запирал за собой дверь. Это должен был быть кто-то другой.

Но ворота были заперты. Как, черт возьми, кто-то выбрался на подъездную дорожку?

Не через ворота же перелез.

Мэтьюз поспешил вниз по лестнице, схватился за ручку входной двери и открыл ее.

Это был консультант.

Патов стоял под просторным навесом у входной двери. На дорожке не было никакой другой машины, кроме его собственной, и Мэтьюз задавался вопросом, на чем этот тип сюда добрался. Возможно, он припарковался на улице, перелез через ворота и прошел по подъездной дорожке? Он не мог придумать другого варианта. Но с какой стати Патову вытворять что-то подобное? Это не имело никакого смысла.

Консультант стоял перед Мэтьюзом с каменным лицом. Присутствие этого человека беспокоило Остина больше, чем он хотел признать или показать. По крайней мере, ему удалось напустить на себя недовольно-сварливый вид.

– Что вы здесь делаете? – ехидно спросил он. – Это частная собственность.

Консультант улыбнулся, и Мэтьюз понял, что эта улыбка ему совсем не понравилась. Он видел ее и раньше, в офисе во время работы, но тогда еще не осознавая значения этой гримасы. Сейчас пелена спала с глаз: выражение лица Патова должно было транслировать в мир покорность и радушие, но на деле было полно насмешки и презрения.

– Я слышал, вы ушли рано, так как плохо себя чувствовали, – произнес консультант бархатным голосом. – Я просто хотел убедиться, что вам получше. Я также отправил вам несколько писем и хотел узнать, посмотрели ли вы их.

Ах, «несколько», значит?

Дискомфорт Остина сменился гневом.

– Я пошел домой, потому что у меня разболелась голова. Если хотите знать, она до сих пор немного тяжелая. Вот почему я здесь, а не в офисе. В офисе я мог бы сколько угодно обсуждать с вами деловые вопросы. Но я дома и что-то не помню, чтобы вас приглашали сюда. Если хотите продолжать сотрудничать с «КомПрод» – исчезните поскорее, идет?

Улыбка становилась все более покорной. И все больше и больше – издевательской.

– Я все понимаю, сэр. Извините, что потревожил вас. – Патов отвернулся, собираясь уйти, затем повернулся обратно, как будто что-то забыл.