– Не годится. Пакет уйдёт адресату, которого укажу я, и только ему. Обещаю, что, насколько это будет возможно, ты не останешься в стороне. Но только после того, как я сочту контракт закрытым.

Некоторое время две женщины, старая и молодая, безмолвно скрещивали клинки взглядов. Лязг и скрежет отчетливо слышались в тёплом благоуханном воздухе, предназначенном для наслаждения процессом дыхания, а вовсе не для того, чтобы дыхание пресеклось навсегда. Искры сыпались снопами, чудом не поджигая антикварную мебель.

Первой отвела глаза Пилар.

Двое темнокожих, умопомрачительно красивых юнцов, плещущихся в душистой воде небольшого бассейна, воззрились на Лану с плохо скрытым недовольством. Которое стало нескрываемым, когда Али, не утруждая себя словами, указал им на дверь.

– Присоединяйся, – бросил он, откинув со лба мокрые косички волос и облокотившись о бортик, когда дверь за его амантами закрылась. – Соку хочешь?

Лана кивнула, распустила завязанное над грудью пушистое полотенце, выданное безмолвным телохранителем, и соскользнула в воду. Добралась до плавучего столика, приняла из рук Али запотевший стакан и с наслаждением сделала глоток. Определить фрукт (или овощ), из которого отжали сок, ей не удалось, но было вкусно. Хоть что-то было вкусно в окружающей действительности.

– Итак? – пару минут спустя поинтересовался Али, видя, что девушка не спешит начинать разговор. – В чём ещё я провинился? Причём до такой степени, что ты не можешь подождать и часа?

Лана поболтала в воде свободной от стакана рукой, провела мокрой ладонью по лицу и растянула губы в невеселой улыбке:

– Не провинился. Скорее, наоборот. Я хочу попросить тебя об услуге… или не услуге… в общем, я улетаю, Али. И вовсе не уверена, что вернусь.

– Не захочешь или не сможешь? – вкрадчиво поинтересовался Али-Баба. Глаза его опасно сощурились.

– Не смогу.

– Чем-то помочь? Улучшить шансы?

– Не в твоих силах. Но есть кое-что, что ты действительно можешь сделать для меня в том случае, если вернуться не получится.

– Выкладывай.

Несколько мгновений Лана позволила себе полюбоваться тем, как играют отблески воды на стенах купальни, потом пристроила пустой стакан на столик, взъерошила волосы и мрачно кивнула самой себе.

– Я изменила завещание, Али. Оно вступит в силу, если я не дам о себе знать в течение года. Теперь мой душеприказчик – ты.

Такого Али-Баба явно не ожидал. Он всплеснул руками, окунулся с головой, вынырнул, и некоторое время смешно фыркал, протирая глаза то ли потому, что их залила вода, то ли просто от крайнего изумления.

– Так, – выговорил он наконец, отплевавшись. – И что же я должен буду сделать в качестве твоего душеприказчика?

– В банке тканей госпиталя Санта Крус лежат на депозите три моих яйцеклетки. Если я не вернусь, можешь поступить с ними по своему усмотрению. Денег у меня на сопровождающем счёте не так уж много, тысяч семьдесят. Галэнов, разумеется. Повторяю, это немного. Но, думаю, на первое время хватит.

– Кисонька, – начал Али с вкрадчивой угрозой в голосе, мурлычущим ноткам которого позавидовал бы любой мрин, – ты, вообще-то, понимаешь, что ради такой перспективы я могу тебя утопить прямо здесь и прямо сейчас?

– Можешь, – хмыкнула Лана, соглашаясь. – Но не станешь. Ты игрок, Али.

Её собеседник некоторое время молчал, в упор разглядывая девушку. Потом вздохнул, в три гребка пересек бассейн и зажал губами мундштук затейливого кальяна, стоящего на бортике. Глубоко затянулся, выпустил дым через ноздри и ещё раз вздохнул.

– Они будут красавцами и умниками.