Ружейный гранатомёт Дьяконова в целом не вызвал споров, но хотелось оружие покомпактнее, и использовать не только в обороне, но и в наступлении. Гранату тоже постановили доработать.

А вот разругались же за полковую пушку 76.2 мм. Уборевич обвинил в полной не компетенции Кулика в свойственно его вызывающей манере, по отношению к другим. Ворошилов тут же стал на защиту своего товарища. Где Уборевич достал общие данные по немецкому легкому пехотному орудию 7,5 cm leIG 18 фирмы "Рейнметалл" прошлого года выпуска было абсолютно не понятно? Но это дало ему возможность обвинить сначала Кулика, а за тем и поддерживающего его Ворошилова в полной некомпетентности. Может чисто технический спор и не перерос бы в такую большую сору, но все кругом стоящие понимали, которых из разных ведомств тоже на испытании хватало, что Уборевич хочет занять место Ворошилова и использует любую возможность.

— Вот скажи Семён, что ему не терпеться и не хватает. Ведь только стал начальником генерального штаба? — жаловался Ворошилов Будённому.

— Да ладно тебе Клим. Вон скоро грек будет. Спросим у него. Вдруг, что он знает про эту пушку? Утрешь ещё нос Уборевичу, как с ружьём. А то, что разница в весе почти тонна это действительно плохо. А Коба тебя не сдаст. Наше положение всех и так пока не очень, но другого начальника генерального штаба искать, конечно, надо — Будённый.

— Опять этот чёртов грек. Может ему тогда вместо меня стать наркомом? — разозлился ещё больше Ворошилов.

— Да Сталин ему предлагал место в правительстве, но он категорически отказался. Ему это не нужно. Ему и так хорошо — засмеялся Будённый, чем вызвал злую ухмылку наркома и заставил его задуматься. Ворошилов понимал, что технических знаний ему действительно не хватает, но это не значит, что каждый может тыкать ему этим в нос. Да и должность наркома обороны ему нравилась, и уступать кому-либо её он не собирался.

Подъезжая к Москве, решили заглянуть на дачу к Сталину, отправив пьяного Кулика домой. Он на нервах, что его так "опустил" при всех присутствующих Уборевич напился в хлам.

Поздоровавшись с Власиком и увеличившейся охраной Сталина, прошли в дом. Сталин расположился на веранде с самоваром, читал рукопись и делал себе заметки.

— Коба, вот скажи, зачем ты назначил Уборевича? Сначала ты поменял все принятые нами планы по вооружению, теперь ещё их меняет и Уборевич, копируя всё немецкое — сразу начал Ворошилов.

— Рассказывайте — поднял красные от усталости глаза генеральный.

После эмоционального рассказа Ворошилова, он налил себе чаю и развернулся к соратникам.

— Клим, почему я должен мерить вас как детей? У меня, что своих дел нет. Ты знаешь, что народ кормить в городах нечем. Я уже предложил начать конфискацию "излишков" у середняков. Против этого выступили Бухарин, Рыков и новый нарком иностранных дел Томский. Надо срочно что-то придумать, для пополнения бюджета и все это ждут от меня. Да забрали часть денег у военных и с других дел, но что делать дальше? А ты вот это читал? — и показал на рукопись.

— Нет. А что это? — не ожидавший такой отповеди Ворошилов.

— Это заметки Фрунзе, кстати, описываемая военная тактика, почти повторяемая высказывания нашего грека.

— "Нашего грека". Может ты, вместо меня его назначишь? — закусил "удила" Ворошилов. До этого он никогда так не разговаривал со Сталиным, но сегодняшний день оказался уж слишком неприятным для наркома обороны и вывел его окончательно из себя.

— Хватит истереть Клим. Я тебя менять, не намерен.