В 20.14 засобирались из офиса и клиент с Надей. В 21.35, заскочив по дороге в супермаркет, добрались до ее дома на Подбелке. В 22.16 приступили к позднему ужину с выпивкой. В 23.21 ушли в спальню. До разного рода глупостей на сей раз дело не дошло, просто легли и заснули. Умаялись, знать, за день, сердечные. Все.

— Какие будут мнения? — поинтересовался я Берташевича с Сироткиным и устроившегося чуть в отдалении от них Крикунова. Что интересно, рассаживались все они рядом друг с другом, а потом эти двое как-то незаметно от Киры отодвинулись.

— Наденька… — мечтательно промурлыкал Костя и тут же показал руками, какая она, эта самая Надежда. — Когда все закончится, заберу к себе, на Дальний, — и добавил простодушно: — Все равно, Островскому она уже не понадобится.

— Женишься? — ехидно спросил Сироткин.

— Зачем? Устрою к себе. У меня как раз секретарша…

— Ушла в декрет? — предположил я.

— В какой декрет, уехала с мужем на Запад — на Дальнем Востоке «Западом» называется любая точка на карте России, слева от Урала.

— А, если серьезно? — наконец-то раскрыл рот Крикунов.

— Если серьезно, то вопросов море: что за база, какой туда заедет контингент, когда заедет…

— Что за оборудование, — продолжил Костя.

— Нетрудно догадаться, — сказал Женя и принялся сооружать бутерброд, оголодал, бедняга, за день.

— Догадываться будем в «Поле чудес», если пригласят, — сурово одернул его я, и сам от собственной серьезности развеселился. — Скажи лучше, офис в Барабанном на сигнализации или нет?

— Думаю, нет.

— А когда он вышел оттуда, мусор выбрасывал?

— Нет.

— Вот и чудненько. Самое, значит, время заехать туда и на месте осмотреться. Кир, ты еще с компьютером обращаться не разучился?

— Вроде, нет.

— Молодец, — похвалил его Сироткин, — приходи ссать в лифт.

— Значит, сейчас кофейку попьем для бодрости и тронемся, — я встал и направился на кухню. Оттуда позвал: — Жень, можно на минутку?

— Да, командир… — появился, такой красивый в дверях, с бутербродом в руке.

— Ты, это, Жека, на Кирилла слишком не гони, не надо. Нам, между прочим, еще вместе работать, а, может, и не только.

— Я постараюсь, хотя, знаешь, иногда просто руки чешутся.

— Ты меня понял?

— Все понял, дяденька, я больше не буду.

— Смотри, а то из пионеров исключу. Ладно, с этим ясно. Скажи мне лучше, не было ли чувства, что он вас просек?

— Ни разу, я бы почувствовал, — Сироткин знал толк в наружном наблюдении. К нам в подразделение он пришел от «притворщиков». Самую малость не доучился, программу закрыли. — Ты знаешь, вообще такое ощущение, что этот Вадик, он же Вася, вообще страх потерял. Проверялся как-то лениво, все равно, что никак.