— Хорошо, если так: Слушай, а откуда это про поссать в лифте, в Интернете выудил? — Женька любил на досуге полазить по сети.

— Это мне Берташевич поведал, когда мы назад ехали. Был он недавно в одном городке, там у них…

— И?

— Ну, городок бедный, последний хрен, можно сказать, без соли доедают, короче, как везде в России, даже похуже.

— Удивил.

— Слушай дальше. Так вот, местные власти вдруг взяли да приняли программу «Жилье для неимущих», выклянчили под это дело деньгу из центра и построили.

— Что?

— Как, что? Дом для неимущих, то есть для себя, любимых. Справный такой домишко, целых двенадцать этажей, с лифтом. Единственная во всем городе высотка, можно сказать, местный небоскреб. Заселили туда чиновников из мэрии и всех прочих местных бугров, как раз сорок квартир и заполнили.

— И, как народ, безмолвствует?

— Не сказал бы. Сначала ходили туда как на экскурсию, на лифте катались, а потом повадились каждую ночь этот самый лифт зассыкать, да еще и гадить на лестницах.

— Ну, прямо, революционеры. А, что жильцы?

— Ничего с этим поделать не могут. И консьержей нанимали, и наряды милиции выставляли, и аппаратуру вешали. Один черт, к утру лифт обоссан, лестницы обосраны, а изображения нет, потому что все камеры кем-то сняты.

— Круто!

— И не говори. Просачиваются народные мстители…

— А менты?

— Ментам тоже квартир не дали, так что они на стороне повстанцев. А у местных это вообще превратилось в какой-то обряд. Костя говорил, что если парень пару раз в тот дом не сходит, ни одна девка с ним гулять не пойдет.

— Да уж… — я допил кофе и пошел прочь из кухни.

— Командир… — тихонько позвал меня он, и я остановился в дверях.

— Что?

— Без обид, ты с дверью-то справишься? — когда-то у меня неплохо получалось с замками: бойцам из группы Волкова в свое время организовал по этой теме мастер-класс его друг Саня Котов, а для проведения лабораторных работ привозил самого настоящего профессора этого ремесла, солидного седовласого мужчину с тридцатилетним стажем работы и всего двумя отсидками за мастерство.

— Должен справиться, — я посмотрел на собственные пальцы: вроде, не дрожали. Пошевелил ими. — Ручки-то помнят, да и инструмент есть. Осилю как-нибудь.

— Как ты говоришь, вот и чудненько. Нам-то что делать?

— Как все со стола сметете, идите дремать, но только чтоб одним глазом, и Дед, и мы, можем позвонить, мало ли что. Завтра вам опять на подвиг, — из нас пятерых клиент знал в лицо только меня и Крикунова, так что других кандидатур для ведения слежки у нас просто не было.

— Понял.

— Кира, на выход! — и мы двинулись.

Герой-разведчик не стал ставить офис на сигнализацию, наивно веря, что если в соседнем подъезде располагается опорный пункт милиции, то никто не осмелиться зайти. А мы осмелились. На то, чтобы отпереть входную дверь, у меня ушло минуты две. Не самый хороший, признаю, результат, но, во-первых, некуда было спешить и, во-вторых, я старался не оцарапать замок.

Чуть больше времени ушло на то, чтобы разобраться с пузатеньким сейфом производства фирмы PDD — «Ponty Dorozhe Deneg». Говоря о подобного рода чудесах инженерной мысли, надежных исключительно, на первый взгляд, тот самый дядя с профессорской внешностью говорил, что основным их преимуществом перед другими хранилищами является то, что при утере ключа не стоит особо расстраиваться.