— Ты неисправим. — Она села рядом. — Выпей немного кофе.

Он попробовал повернуть голову, но почувствовал, что не может пошевелиться. Жар от чашки дышал ему в лицо. Ингер прижала раскаленный край к его нижней губе и наклонила чашку. Кипящая жидкость обожгла ему язык и потекла по подбородку. Ингер обтерла его уголком полотенца, пока кофе не успело попасть на свитер.

— Думаю, тебе было очень больно, — сказала она спокойно. — Но ты знаешь, что бывает с людьми, которые играют с огнем.

Глава 20

Она надела свое белое шерстяное платье, отороченные белом мехом туфли, белую норковую шубу и белый тюрбан. Единственным цветным пятном в ее костюме были синие очки; еще одну пару очков она приготовила для него.

— Кто-нибудь может вспомнить, что у Кристофера были зеленые глаза, — сказала она.

В гостиной уже ждали двое коридорных, которые подняли Уайлда с кровати и пересадили его в кресло-каталку. Ингер накинула ему на плечи пальто и укрыла ему ноги тремя одеялами и дорожным пледом.

— Я сама его повезу, — сказала она коридорным, с улыбкой обернувшись к ним через плечо. — Он не любит, когда его возит кто-нибудь другой. Но вы мне еще понадобитесь, когда мы будем садиться в такси.

Она покатила его вдоль по коридору. Горничная приступила к уборке номера. Менеджер гостиницы и портье ждали в нижнем холле.

— Мне ужасно жаль, миссис Морган-Браун, что это случилось в первую же ночь после вашего приезда, — сказал менеджер. — Мы поместили вас на самый спокойный этаж. Если мы можем еще что-нибудь сделать…

— К сожалению, есть вещи, которые невозможно предусмотреть, — холодно ответила Ингер. — Мы постараемся вернуться сюда летом и погостить подольше.

— Вы возвращаетесь домой, в Британию? Ближайший паром из Эсбьерга в Англию отправится не раньше вторника.

— Мы поедем поездом в Гамбург, а потом доберемся до Амстердама. Мне кажется, путешествия действуют на него благотворно. В конце концов, больше всего он страдает от своей нервозности. Видите, как он смотрит на вас? Его раздражает все на свете. — Она улыбнулась. — Разумеется, не считая меня.

— Может быть, я могу заказать места по телефону…

— В этом нет необходимости.

Она начала раздавать банкноты по десять крон всем, кто стоял поблизости.

— У нас билеты с открытой датой, и будет лучше, если я подберу места прямо на вокзале.

Она пошла впереди всех в заснеженный дворик. Коридорные толкали за ней кресло.

— Я сяду первой, а вы посадите мистера Моргана-Брауна рядом со мной. — Она улыбнулась Уайлду, когда он оказался в машине. — Ну вот, милый, все в порядке, теперь тебе не о чем беспокоиться.

Она сняла перчатки и провела пальцами по его ладони. Он не почувствовал прикосновения.

— Кресло можно сложить и убрать в багажник, — сказала она носильщикам.

Водитель завел мотор и выехал на улицу.

— Центральный вокзал?

— Сначала я хочу заехать на почту, — сказала она по—датски. — Мне надо отправить телеграмму.

Они остановились возле почты на Фаримагсгаде.

— Позовите меня, если мой муж начнет что-нибудь говорить, — сказала Ингер шоферу. — Он сейчас в очень возбужденном состоянии.

Взгляд Уайлда скользил по деревьям в саду Тиволи. В свой последний приезд в Копенгаген он провел там три безнадежных часа с девушкой по имени Лена и тремя неприятными молодыми людьми. Тогда он был уверен, что больше никогда не окажется в подобной ситуации — ни в Тиволи, ни где-нибудь еще. Но Лена не была гением.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы освещать улицу, и Копенгаген никогда не казался более прекрасным.