— Я считаю Клауса одним из величайших хирургов наших дней, Кристофер, — продолжал весело Гуннар. — Его преданность своему делу, его склонность к смелым экспериментам, его неизменное стремление к совершенству снискали ему нерасположение его коллег, поэтому теперь он работает только на меня. И я этому весьма рад. Надеюсь, он и тебе сможет чем-нибудь помочь.

— Я был бы счастлив обследовать мистера Моргана-Брауна, — заметил Эрнст. — Хотя, если его артрит так запущен…

— Ну, попробовать все-таки можно, — сказал Гуннар. — Хельда, мне кажется, нам следует что-нибудь выпить. В леднике осталось немного пунша. Ты поможешь ей, Ульф?

— Да, Гуннар, — ответила Хельда.

Ульф нахмурился, бросил вопросительный взгляд на Эрика, но потом пожал плечами и отправился следом за ней.

— Садитесь, Лоран, — предложил Гуннар. — Ну вот, теперь вы убедились? Я ведь вам говорил, что, если Ингер решила проделать весь этот путь в Стокгольм, значит, она придумала какой-то хитрый ход. На самом деле она всегда была склонна верить в собственные мечты. Наверно, ей уже давно хотелось, чтобы меня убили, вот она и поверила тому, что сказал Уайлд. Ведь так, Ингер? Но Уайлд, судя по всему, не сказал тебе о том, как он убивает людей. Его характерный прием — сильнейший удар ребром ладони в основание черепа, в результате чего происходит перелом позвоночника с одновременным смещением шейных позвонков.

— О господи, — прошептала Ингер.

Она посмотрела на Уайлда. Он подумал, что если она не будет очень осторожной, то может себя выдать.

— Вот именно, моя дорогая. Жаль, что у мистера Уайлда не было возможности опробовать свой удар сначала на тебе, правда? Человек, у которого сломаны и разорваны позвонки, умирает практически мгновенно. Но ты прекрасно знаешь, что человек может выжить, когда у него просто сломана шея. — Он улыбнулся Уайлду. — Ты понимаешь, о чем я говорю, Кристофер? Я сломал себе шею много лет назад. Если бы не Клаус, я давно уже был бы мертв.

Бледный мужчина зарделся. К его щекам мгновенно хлынула кровь, и на лице запылал пунцовый румянец, как у персонажей из мультипликационных фильмов.

— Вы слишком добры ко мне, Гуннар.

Гуннар рассмеялся:

— А ты слишком скромен, Клаус. Кстати, это именно он переделал Ингер, и мало кто из хирургов может похвастаться таким блестящим свидетельством собственных дарований. Что касается моей особы, то меня ему пришлось буквально воскрешать. Как ты, наверно, уже слышал, это была авиационная катастрофа. Не говоря о всяких пустяках, вроде сломанной шеи и сильных ожогов, в голове у меня образовалась дырка от какой-то летящей железяки. Я превратился в живое месиво. Клаус собирал меня по кусочкам. Кое-что восстановить так и не удалось — например, мое зрение. Зато голова теперь работает лучше прежнего.

Он похлопал себя по черепу за ухом.

— После пересадки тканей мне вставили сюда стальную пластину, и она как раз закрывает тот самый «зубовидный» ствол, который, как сказал мне Клаус, был мишенью мистера Уайлда. Это говорит о его замечательной точности — потому что удар пришелся в самый центр пластины. К счастью, даже рука мистера Уайлда не способна пробить металл.

— Но он был уверен, что ты мертв, — сказала Ингер.

— Я и сам думал, что я мертв или, по крайней мере, при смерти. Пластина погасила удар, но все-таки сила удара была достаточно велика, чтобы свалить меня с ног. Даже более того. Я был парализован, почти не мог дышать. Но перед уходом у мистера Уайлда было слишком мало времени, чтобы удостовериться в моей смерти. Его собственная жизнь висела на волоске, я лежал как мертвый, тем более он все сделал так же, как всегда. Даже Лоран подумал, что я умер. Разве не так, Лоран?

Гуннар усмехнулся.