Чудеса, да и только. Судя по всему, для здешней стражи выражение «скрываться в тени» было не просто фигурой речи, а самой что ни на есть горькой правдой.

Сами стражи тоже были чудесатее некуда. Имея представление о Шалихаде только по рассказам Торы, я ожидал увидеть некий аналог японской культуры с их бумажными домами, оскаленными масками, небольшим ростом среднего представителя расы, и, конечно, узкими глазами.

Но нас встречало пол-десятка рослых крепких мужчин вполне привычной наружности, разве что глаза чуть глубже посажены, да брови погуще. У каждого была борода, у кого-то модная тонистарковка прямиком из ближайшего барбершопа, у кого-то наоборот — моток колючей проволоки по пояс, за которым даже возраст носителя определить было решительно невозможно. Одеты все были одинаково — в небольшой легкий пластинчатый доспех с коротким рукавом все из тех же тонких пластин, поверх которого — безрукавка из тонко выделанной кожи с каким-то тиснением. Ноги по середину бедер прикрывали пластинчатые поножи поверх изумрудно-зеленых, как ранняя весенняя листва, матерчатых штанов, заправленных в высокий, почти по колено, кожаные сапоги с тонкой платформой на пятке. Голова каждого стражника была замотана зеленым же платком на манер тюрбана, из которого торчал железный шишак легкого шлема, не скрывающего лица, а свободный конец тюрбана свисал с плеча, как длинный шарф — почти по колено. Не удивлюсь, если во время песчаных бурь стражники заматывают лицо, оставляя только узкие щелочки для глаз.

Вооружен каждый стражник был длинным изогнутым мечом в ножнах на поясе слева, и коротким луком в налуче, одновременно исполняющем функцию колчана, на бедре справа. Еще за спиной каждого стража висел небольшой, с полметра в диаметре, круглый щит.

Нет, это явно не самураи. Скорее уж сарацины какие-то.

Когда последняя телега скрылась за стенами города, стражи обратили внимание на нас. Один из них — тот, что с модной бородкой, подошел и обратился ко мне:

— Светлой ночи. Что привело вас в Шалихад?

Я беспомощно глянул на Тору, не зная, что ответить.

— Простите, мы не говорим на шали. — вмешалась Тора. — А мой спутник вообще плохо разговаривает, давняя травма.

Страж без вопросов повернулся к ней и повторил все те же вопросы, что задавал мне, только слегка перефразировав:

— Светлой ночи. Зачем… прибыли в Шалихад?

По ходу, женщины тут не сильно в почете, раз в разговоре с ней страж ведет себя явно грубее, чем когда обращался ко мне.

Впрочем, Тора не обратила на это внимания, и ответила как ни в чем ни бывало:

— Путешествуем. Мы странствующие артисты, зарабатываем тем, что даем представления в городах и пересказываем истории, услышанные где-то в других краях.

— Хорошо. — кивнул страж. — Напоминаю вам, что в городе двигаться на… лошадях можно только если это… э-э-э… повозка, либо если имеется особое… разрешение. Всем прочим полагается вести… лошадей… руками.

Шалихадец изъяснялся как-то косноязычно, постоянно делая паузы между словами, будто вытягивая их, сопротивляющихся, из собственного лексикона за хвосты. Словно он говорил на каком-то плохо знакомом языке, или, вернее сказать, на языке, который он условно знает, но вся практика ограничивается занятиями в школе, половину из которых он прогулял. Примерно так же я объяснялся с одним американским туристом, который отбился от группы и пытался выяснить, как ему пройти в его гостиницу. И это при том, что я учил английский тринадцать лет и думал, что я его знаю.

— Оружие… есть? — снова поинтересовался страж.

Тора с улыбкой развела руками и побряцала седельными сумками, показывая, что даже если бы и было, то деть его было бы некуда.