Рубильники необычайно устойчивы к воздействию нифрила. Благодаря особой подготовке они способны сражаться на очень мощном усилении до трех минут. А это очень много. Однако Вепрь был прав, глаки перестали метаться. Могам-погонщикам наконец удалось взять нелюдей под управление. Сбитые в небольшие отдельные отряды, они уже спешили на помощь коннице.

Вепрь перекинул круглый щит на левое плечо, поднял копье и пришпорил коня, направляя его на конника с плюмажем. Теперь он воспринимался не столько человеком, сколько самим Вепрем, крупным и мощным зверем с двумя торчащими вперед и вверх нижними клыками. Звериный рык оповестил рысьего вожака, что его вызывают на бой. Вожак рубильников развернулся навстречу и поднял палаш в вытянутой руке, давая понять, что вызов принят. Схватка вожаков — событие особое. Такое зрелище стараются не пропускать даже в горячке боя. И Вепрь делал на это расчет, надеясь, что самоуверенные рубильники пропустить эту схватку не захотят и подарят копейщикам несколько секунд передышки.

Атман шел вперед прямо на противника. Пускаться в сложный пляс Вепрю против Рыси невыгодно. Мощь и напор — его преимущества. Рубильник предвидел это и пустил своего легконогого коня по дуге, намереваясь переиграть Вепря и нанести удар из выгодного для себя положения. У него почти получилось. Они сходились левыми боками, для обоих положение для удара неудобное. Но рысий вожак точно знал, что, когда они разминутся, он успеет развернуть коня раньше, и ударит первым. Вот только проклятый Вепрь не стал этого дожидаться. С поразительной для такого здоровяка ловкостью он вскочил ногами на спину своего коня и прыгнул, выставив перед собой копье и щит.

Рубильник успел почти без размаха ударить. Палаш перерубил копье Вепря и пробил зазубрину в кромке щита. А затем тяжелая туша противника вышибла рысьего воина из седла. Еще до того, как он долетел до земли, твердые как нифрил пальцы нащупали его шею и сомкнулись на горле.

Остальные рубильники еще не уразумели толком, что их вожак мертв, а атман Вепрь уже вскочил в седло своего коня и вынул притороченный к нему огромный двуручный молот, свое излюбленное оружие, и кинулся в бой. Он не особо разбирал, куда бить: по щиту, по конскому крупу или по чьей-то забранной в шлем голове. Каждый его удар нес разрушение, несовместимое с возможностью продолжения боя.

Спину ему прикрывал Грач-ловкач с тонкой длинной пикой, с которой он обращался с поразительной точностью и даже изяществом. Пика извивалась в его руках как змея, находя уязвимые места в доспехах, жаля в глаза, в шею, в бедро, в живот.

— Атман с нами!

— Рази гадов!

Растерзанная рота, втоптанная в грязь конскими копытами, поднималась будто из праха, непонятно откуда беря силы для боя. Копейщики кидались на рубильников как собаки на медведей. Кому-то удалось запрыгнуть сзади на лошадиный круп, обхватить рубильника сзади за шею и повалить на землю. Его тут же истыкали копьями. Невероятно, но они начали теснить рысье войско, и то здесь, то там, очередной рубильник падал поверженным.

Время силы для Рысей утекало как песок сквозь пальцы, а копейщики уже перетерпели нифрильный откат. Возможно, у рубильников еще оставалась возможность переломить ход боя, но, они отчетливо понимали, если за оставшиеся секунды, пока еще заклятия дают им силу, они не успеют одержать победы, потом они станут беспомощными, и их можно будет давить просто голыми руками. Рыси дрогнули и кинулись прочь, оставляя глаков на произвол судьбы.

Даже то, что глаки уже вступили в бой, ничего не изменило.