— Будь отцом, разложи кольцом!

— Будь молодцом, расставь все торцом!

Парни еще долго перешучивались и смеялись, а когда сготовилась бурда, которую Вершок гордо окрестил ужином, наелись так, что дышать было трудно. На ночь никто в палатку спать не пошел. Все так и уснули, развалившись вокруг костровища, и до последнего глядя на догорающие угли.

Когда вся рота уже спала, наевшись до отвала, зеленый нифрильный огонек изнутри еще освещал атманскую палатку. Прибыло обещанное конное пополнение из гусиного народа и ротный теперь разговаривал с их вожаком, усатым дядькой в замысловатом мундире со множеством кистей и шнурков.

— На этот замок мы нарвались неделю назад. Тогда нас было две сотни отборной конницы. Брать решили наскоком без предварительной разведки, — вожак конников потрогал свои пышные усы и поморщился, — А когда прочуяли что творится, уже были под замковыми стенами, нас проклятием так накрыло, что ноги унести смогли только сорок человек. Остальные все там полегли…

— Теперь вам дали обереги? — Грач кивком головы указал на нательный шнур конника, на котором висели сразу два пятнадчика, один из них светился, а второй по всей видимости сменный, был потушен.

— Да, дали, — подтвердил усач, — И на коней защиту дали. Несколько сильных могов нас готовили. Говорят, сам воевода воспринял это как личное оскорбление. Потребовал взять живым могу, что изобрел проклятие.

Вепрь усмехнулся:

— Представьте себе, Мозер, мы с Грачом имеем такое же желание.

— Да, но как вы смогли уберечься? — встрепенулся конник, — Воевода, когда узнал, что вашу роту бросают к замку, велел гнать, не жалея лошадей. А я, когда понял, что не успеваю вас перехватить, думал, живых уже не застану.

— Грач сумел поставить бойцам личную защиту на нательные копейки, — спокойно ответил Вепрь.

— На копейки? — брови Мозера поползли вверх, — Я сам не дока, конечно. Но те моги, что с нами работали, с большим трудом отклятие в пятнадчики запихали, да и те греются сильно, потому вот на запас еще по одному дали.

— Мы пошли немного другим путем, — Грач не имел желания вдаваться в подробности, — Как вы понимаете, у нас не было времени изобретать отклятие. Несколько бойцов пострадали. Но в целом мы справились.

— Ну, хорошо, — подытожил Вепрь разговор, — Вы можете отдыхать, Мозер. С рассветом выступаем. Ваша конница будет в резерве.

Когда сотник конников вышел, Вепрь обратился к привычно перебирающему монеты Грачу:

— Лазутчики из Замка появлялись?

— А как же без них, — Грач усмехнулся, — Я, правда, не стал показывать им слишком уж удручающую картинку, но показал достаточно, чтобы они увидели роту, утратившую боеспособность.

— А конницу они засекли?

— От конницы я им глаз отвел. Конницу они точно не видели.

— Значит, нападения от нас они не ждут, а скорее всего просто отправят поутру десяток бойцов, чтобы добить тех, кто еще жив. Ну что ж, дожидаться их мы не будем…

Роту подняли по темноте еще до рассвета. Весь лагерь спешил как на пожар. Сотники непрерывно ругались и подгоняли бойцов. Опасаясь возможных осложнений проклятия замка, Вепрь с умыслом приказал дать роте предельное ускорение, чтобы ни о чем другом кроме сборов бойцы думать не успевали.

Замыкающая десятка тоже включилась в общую суету. Рубили жерди и вязали лестницу, проверяли снаряжение и оружие, для штурма выдавался круглый щит и короткое полукопье с режущей кромью, строились в осадный строй, пять человек справа от лестницы, пять — слева. Вася встал первым справа, Макарку поставил слева от себя.