На это Йама ответил:

— Если люди Лупа сохранили детскую душу, то я им завидую.

Некоторое время они молча шли за Магоном вверх по лестнице к темному узкому туннелю. Направление гравитации в нем изменилось, и он шел вертикально сквозь толщу Дворца. Наконец Магон произнес: v

— Осталось немножко, господин. Идите по туннелю до развилки, там повернете направо. Вскоре вы окажетесь в проходе рядом с Воротами Двойной Славы.

— Я твой должник, Магон. Пройдоха-игрок подскочил и поклонился:

— Ты расплатился со мной сто крат, господин, позволив привести тебя к нашим людям. Я буду ждать твоего возвращения.

Когда шаги Магона стихли в темноте, Йама сказал:

— Каковы бы ни были мои намерения, может случиться так, что я никогда не вернусь.

— Из-за территориальных претензий, — сказал Элифас. — Это не секрет, брат. Весь Дворец знает о затруднениях Департамента Прорицаний. Многие надеются, что он устоит, это задержит рост Департамента Туземных Проблем.

— Очень жаль, что есть только надежды, а помощи нет.

— Никто не смеет стать на пути Департамента Туземных Проблем. В последнее время он стал очень могущественным и может позволить себе не считаться с древними протоколами. Поэтому-то он и поглощает один за другим более мелкие департаменты.

— А есть еще пес преисподней. Я не уверен, что он потерял мой след. Меня ждут тяжелые испытания. Если хочешь, возвращайся к своему другу, в библиотеку, и жди меня там.

Старик улыбнулся:

— А если пес преисподней найдет меня? Нет, я останусь с тобой, брат. Кроме того, я дал обет. Веди, я сделаю все, что смогу.

9. ЦЕРЕМОНИЯ ПРОРИЦАНИЙ

На крыше Дома Двенадцати Передних Покоев были установлены огромные зеркала. Они направляли свет в громадную каверну, безжалостно высвечивая обветшалые фасады домов вокруг широкой площади. Йама сощурился от множества сияющих отражений, когда они с Элифасом прошли через Ворота Двойной Славы. Он думал, что увидит толпу, ожидающую выхода прорицательниц, однако на площади было пусто, хотя на ступеньках базилики располагался помост, устланный гобеленовой тканью и увешанный гирляндами белых лилий и кувшинок, уже начинающих увядать.

Внутри базилики Тамора рычала на двойной строй рабов, марширующих на два счета. Снова и снова она заставляла их выполнять повороты точно под прямым углом. Подбежал Пандарас. Разглядывая Элифаса, он сообщил Йаме:

— А мы думали, ты потерялся, господин!

— Я и правда потерялся, но ненадолго. Это мой друг, Элифас. Он проводит поиски в библиотеках. Он уже помог мне и, надеюсь, еще поможет. Элифас, это Пандарас. А та грозная женщина — Тамора.

— Йама преувеличивает мою роль в наших приключениях на крыше, — заметил Элифас. — Я — оруженосец Йамы, — гордо заявил Пандарас, дерзко глядя на Элифаса. Мальчишка смазал волосы маслом и зачесал их назад, и они блестели в свете трех светлячков над его головой. Он обернулся к Йаме и отметил: — Я вижу, тебе хватило ума перевязать рану на голове. Дай-ка, я на нее взгляну.

— Она почти зажила.

— Два дня назад ты тоже так говорил.

По мраморному полу базилики мягкой походкой к ним приближалась Тамора. На ней был кованый корсет, короткая кожаная юбочка и сандалии с ремешками, перекрещенными на икрах. Она недавно побрила голову, а хвост длинных рыжих волос уложила в замысловатый узел. Вид ее устрашал и одновременно возбуждал желание.

— Я решила, что ты убит или сбежал, — сказала она, взяв Йаму за руку, и потащила от остальных.