XII

     Шум в аудитории заставил его обернуться. Это был Файалло, один из лидеров ячеек, что был прислужником в цитадели и обеспечивал Соухоуноу большей частью сведений. Парню было всего семнадцать стандартных терранских лет, но он мог похвастать твердым взором и еще более твердой решимостью. Печально, что он лишь на несколько лет перерос возраст для имплантации генетического семени по новым, более суровым стандартам легиона. Он был ловким, сильным и, если бы у него не нашлось скрытых генетических изъянов, из него вышел бы отличный легионер. Но вместо этого он оказался превосходным лидеров коммандос.

     - Ворота пока не открыты, - сказал Соухоуноу, махнув юноше, чтобы тот присоединился к нему на балконе. – Десятки людей гибнут зря.

     - Не беда, - ответил Файалло, уверенно, но без наглости. – Потребуется на пару минут дольше, чем мы планировали, чтобы добраться до подвальных хранилищ оружия. Кассал и его команда прижали охранников на форуме. Кастиллин сейчас у запорного механизма.

     Соухоуноу кивнул. Разглядывая парня, он задался вопросом, как выглядели Бранн, Агапито и остальные во время битвы за Освобождение. Этот опыт он не мог разделить вместе с ними, но легионер не чувствовал себя в меньшей степени Гвардейцем Ворона; не более, чем они чувствовали себя чем-то меньшим из-за того, что не принимали участия в кампаниях Великого крестового похода до нахождения примарха.

     - Я поражен, как хорошо ты успел все организовать за двадцать дней, - произнес Файалло, выглянув из-за парапета. Он с благоговением оглянулся на Соухоуноу. – Я думал, это невозможно.

     - Не соглашусь, - ответил космический десантник. – Если бы ты считал это невозможным, то не стал бы и слушать меня. Ты думал, что это маловероятно.

     - Без разницы, - сказал Файалло, пожав плечами. На его щеке темнела ссадина, затемняя собой веснушки. – Я был в отчаянии, только и всего.

     - Отчаявшемуся остается только надеяться, - Соухоуноу махнул рукой на клокочущие массы людей, спускавших свой гнев на бывших тюремщиков. – Говорят, когда достиг дна, единственный путь – это наверх. По моему опыту, зачастую нужен кто-то другой, чтобы показать, что подняться возможно.

     - Я не понимаю, почему вы просто не прибыли и не начали атаку, - произнес юноша. Он поднял глаза, словно пытаясь увидеть боевые баржи, крейсеры и эсминцы флота на орбите. – Просто разнести все на кусочки своими звездолетами, а затем обрушиться на уцелевших. Зачем отправлять просто одного легионера? Без обид, конечно.

     - Резонный вопрос, и я не в обиде. То, что здесь произошло – послание. Послание для всех тех, кто обратился против Императора. Человечество их не поддерживает. Союзников, что они имеют, можно набрать угрозами и подкупом, но настоящей верности от них не дождешься. Если единственный легионер способен поднять мятеж, это может случиться где угодно. Единственный легионер может завоевать мир так же, как относительная горстка людей – сотня, может, сто пятьдесят – могут держать Карандиру в оковах, и как надежда – мое оружие, надежда на победу и на освобождение, так и страх способен подчинить целое население. Страх перед возмездием тебе и твоей семье. Страх поражения и потери даже еще большего. Тиран будет убеждать раба, что ему есть что терять, когда у него нет ничего, кроме грязи и обносков, убеждать его, что грязь и обноски – то, что стоит защищать.

     - И они разобщают людей, стравливая друг с другом. Сто пятьдесят легионеров – могучая сила, но ни в одном мире им не под силу подавить миллиард людей. Нет, для этой задачи требуются другие люди, готовые продать свой род ради мелких привилегий, чтобы самим быть свободными от кнута и каторги.