— Мисс Мейсон, можете открыть глаза.

Я снова надела блокиратор. Над дальней дверью горел зеленый огонек, она распахнулась, как только я коснулась ручки.

За последние двадцать лет дежурные посты в медицинских учреждениях несколько изменились: теперь они походят на странный гибрид сестринской и военного КПП. На стенах тревожные кнопки, возле кулера большой шкаф с ружьями. На таком посту можно спастись, даже если повсюду свирепствует вирус. Когда воздушные шлюзы работают исправно и боеприпасов достаточно, тут можно продержаться несколько дней кряду. Так, например, случилось в Атланте: четыре медсестры, три доктора, пять охранников и восемнадцать пациентов почти целую неделю сидели в осаде. В конце концов к ним пробился отряд ЦКПЗ. Вспышка вируса тогда затронула весь район вокруг больницы. Про тот случай даже фильм сняли.

Шон, подлец, уже успел нарядиться в собственные одежки и теперь восседал прямо на столе с чашкой кофе в руках. Рядом стояли какой-то мужчина в медицинском халате, накинутом поверх костюма, и Райман. Сенатор, казалось, нервничал больше всех присутствующих. Мимо сновали медсестры и сотрудники ЦКПЗ. Они напомнили мне киношную массовку — эдакая одушевленная часть интерьера.

Райман первым меня заметил. На его лице отобразилось явное облегчение, он распрямился, быстрым шагом подошел ко мне и обнял. Я даже не успела понять, что происходит, только тихонько ахнула — с такой силой мужчина сдавил мои ребра. Обнять его в ответ не было никакой возможности. Сенатор еще крепче сжал объятия. Он явно не меня пытался успокоить, а успокаивался сам.

— Шеф, по-моему, ей дышать нечем, — медленно, растягивая слова, предположил Шон. — Ей все еще нужен кислород.

Дверь позади открылась и снова захлопнулась.

— А почему сенатор решил придушить Джорджию? — удивленно поинтересовался Рик.

— Посттравматический шок, — объяснил брат. — Возомнил себя удавом.

— Смейтесь-смейтесь, детишки. — Райман наконец-то разжал руки (я быстренько отступила подальше — а вдруг опять полезет обниматься). — Вы меня до смерти напугали.

— Сенатор, мы сами до смерти напугались. — Я продолжала потихонечку пятиться, пока не оказалась рядом с Шоном.

Брат положил руку мне на плечо. Простой жест, но зато какое я испытала облегчение. Прильнув к нему, я повернулась к незнакомцу.

— Джо, я правильно понимаю?

— Доктор Джозеф Уинн, мемфисское отделение ЦКПЗ, — представился тот.

А потом подошел и пожал мне руку. Хорошее рукопожатие, крепкое, но в меру.

— Передать не могу, как я рад наконец беседовать с вами лично.

— А я рада, что вообще могу беседовать. — Я нахмурилась. — А теперь может мне кто-нибудь объяснить, как так получилось? Вот я стою на шоссе, выполняю свой гражданский долг, а в следующее мгновение внезапно просыпаюсь в изоляторе ЦКПЗ? Было бы здорово получить назад свою одежду. Без нее я чувствую себя голой, а находиться голой в присутствии сенатора Соединенных Штатов не очень-то прилично.

— Забавно вышло, — отозвался Шон.

Я повернула голову и посмотрела на брата.

— И что ты подразумеваешь под словом «забавно»?

Он взял со стола небольшой сверток и передал мне — моя одежда и мешок с оружием и украшениями. Я прижала вновь обретенные вещи к груди, а Шон меж тем продолжил:

— Кто-то позвонил в ЦКПЗ на две минуты раньше тебя и сказал им, что мы все погибли в автокатастрофе.

Целую минуту я не могла вымолвить ни слова — просто молча таращилась на него, а потом повернулась к Джо и сенатору.

— Это правда?

— Ну, милая, — Джо явно было не по себе, — мы обязаны проверять каждый полученный звонок.