— Спасибо за оказанное доверие, — поблагодарила я.

Шон отсалютовал великану на прощание. Лоис вопила, не переставая. Мы двинулись к лифтам, ориентируясь по развешенным на стенах указателям.

Гостиница старая. Так что тут лифты по-прежнему перемещались вверх-вниз по одной шахте. Никогда такого не видела, но сейчас мне было не до того — слишком уж устала и слишком нервничала. Я равнодушно смотрела в зеркало и пыталась не обращать внимания на головную боль и Лоис, которая все кричала и кричала. Кошка хотела выбраться наконец из переноски, желательно прямо сейчас . Я хорошо ее понимала.

Номер оказался таким же старым, как и система лифтов: жуткие обои в желто-зелено-коричневую полоску и армированные стекла. Окно выходило во внутренний двор. Тремя этажами ниже располагался бассейн, и солнечные лучи, отражаясь от поверхности воды, отбрасывали яркие блики прямо в нашу комнату. Я жалобно всхлипнула от неожиданности, зажмурилась и закрыла глаза ладонями. Шон зашел внутрь и опустил непроницаемые черные шторы. Я на ощупь ввалилась в комнату, и дверь захлопнулась.

Лампы не горели, и теперь тут, слава богу, царил блаженный полумрак. Брат подошел и взял меня под руку.

— Все в порядке. Кровать там.

— Это было подло, — пожаловалась я.

— Но смешно.

— Совсем не смешно.

— Я смеялся.

— Уже прямо предвкушаю, где ты будешь сегодня ночевать.

— Все равно смешно. — Шон взял из рук переноску и усадил меня на постель. — Сядь. Я все устрою.

— Не забудь установить электромагнитную ширму. — Я повалилась на спину, и меня легонечко подбросило — значит, матрасы не такие древние, как все остальное в этой гостинице. — И подключи серверы.

— Я знаю , что делать, — в голосе Шона напускное веселье мешалось с искренней тревогой. — Выглядишь паршиво.

— Откуда тебе знать, свет-то не горит?

— Ты паршиво выглядела еще до того, как тебе в лицо бросился злобный солнечный зайчик. Так что теперь просто выглядишь паршиво в темной комнате. Глазам легче, но все равно паршиво.

— Почему раньше не сказал?

— Вокруг ошивалась куча народу, а тебя явно одолел приступ стервозности, как-то не с руки было. — Судя по звукам, Шон пересек комнату и теперь выкручивал лампочку из патрона. — Я поменяю лампы в прикроватных светильниках.

— Спасибо.

— Не за что. Когда у тебя нет мигрени, с тобой гораздо легче общаться.

— Тогда кинь, пожалуйста, мое специальное обезболивающее, когда закончишь с лампочкой.

Шон затих.

— Ты уверена?

— Оно мне понадобится после того, как мы все обсудим.

Из-за головных болей я пью кучу разных таблеток. Но «специальное обезболивающее» — совсем другое дело, это ядерная смесь алкалоида спорыньи, кодеина, кофеина и еще парочки снадобий с совсем уж непроизносимыми названиями. Боль они снимают. А еще как минимум на шесть часов нарушают все высшие мозговые функции. Я стараюсь как можно реже принимать подобные препараты, потому что времени обычно слишком мало, нельзя вот так расходовать его впустую. Но сейчас мы оказались в такой ситуации, что следующая «свободная минутка» выдастся, видимо, ох как нескоро. Мне понадобится вся моя выносливость. Так что придется сейчас пожертвовать этой самой «свободной минуткой» и поваляться немного в невменяемом состоянии. Что ж, в погоне за правдой приходится еще и не тем жертвовать.

— Джорджия…

— Не спорь.

— Я просто хочу сказать, что перед разговором ты можешь, если хочешь, вздремнуть. А обезболивающее принять уже потом.