— Да. — Я показала на одного из мертвецов. — Узнаешь?

До амплификации зомби была стройной молодой девушкой, такой же миниатюрной, как Баффи. На горле, на все еще розоватой коже зияла ужасная рана — именно из-за нее она и погибла. Серый джемпер с надписью «Университет Оклахомы» испещряли кровавые пятна.

— С чего бы? — Шон снова подошел к забору.

Мертвая женщина оскалила зубы, зашипела и с удвоенной силой бросилась на металлическую сетку.

— Джордж, это точно не моя бывшая. Симпатяжка, конечно, но слишком мертвая на мой вкус.

— Будто бы у тебя вообще есть бывшие!

Шон ходит на свидания так же часто, как и я. То есть вообще не ходит. Баффи обычно крутит пять-шесть романов одновременно, а мы с братом не заморачиваемся. Всегда есть более неотложные дела.

— Ладно, но если б были — то уж точно не такие. Просветишь?

— Поклонница сенатора, с плакатом.

Живой девушка смотрелась гораздо лучше. Я не видела ее после выступления. Наверное, уехала сразу же, а на улице на нее напали… Масса тела небольшая, и времени для амплификации и воскрешения было вполне достаточно. Правдоподобная история: юная студентка колледжа отправляется на опасную встречу в общественное место, возвращается домой в одиночку. И рядом никого, чтобы помочь. Всего один укус равнозначен смертному приговору. А позвонить в полицию и попросить себя пристрелить храбрости не у всех хватает.

Как бы то ни было, несчастная погибла в одиночестве и очень по-глупому. Жаль ее.

— Боже мой, ты права, вот это скорость. — Шон еще чуть придвинулся к изгороди; нормальные люди так близко к зомби не сунулись бы.

Пятеро мертвецов сгрудились теперь в одном месте, злобно шипя и стеная.

— Слишком свежие, их явно кто-то покусал — должна быть еще одна свора, из-за которой и началось заражение.

В темноте даже старого и разложившегося зомби можно принять за человека (если он, конечно, сразу же не набрасывается на вас).

— Или кто-то внезапно погиб, скажем, от сердечного приступа, — предположил Шон. — Но ты права. С остальными на южной стороне воюет охрана.

Брат оценивающе посмотрел на изгородь.

— Как думаешь, тут футов двенадцать?

— Шон Филип Мейсон, ты же не сделаешь сейчас то, о чем я подумала?

— Конечно сделаю. Отвлеки-ка их.

Не дожидаясь ответа, Шон разбежался, подпрыгнул и ухватился за ограду. Самые высокие из зараженных могли дотянуться до его ботинок, но армейские сапоги с окованными сталью носками не прокусить даже зомби. Мертвецы злобно завыли, брат рассмеялся и, подтянувшись, забрался на забор верхом.

— Мой братец решил покончить жизнь самоубийством, — пробормотала я себе под нос и поймала его в кадр, потом стукнула по сенсору на поясе, чтобы телефон набрал Баффи.

— Только не свались, полоумный, а то скажу маме, что ты это сделал ради любви к той мертвой дамочке.

— Покусай меня.

Шон оседлал забор и распрямился во весь рост, закрепив носки сапог в крупных ячейках металлической сетки. Потом отстегнул с пояса арбалет и наложил на тетиву первую стрелу.

— Пока я жива — никогда, о брат мой.

— Баффи слушает, — раздался голос у меня в ухе.

— Изображение получила? Определи-ка личности наших друзей. Ту, в сером джемпере, можешь посмотреть на записи…

— Уже. Дайна Болдуин, двадцать три года, факультет политологии в Университете Оклахомы. Проверяю остальных. Есть возможные кандидаты, но пока ни один не подтвердился.

Шон взвел самострел и аккуратно, почти с нежностью прицелился в ближайшего своего поклонника. Я направила камеру на свору.