— Когда мертвец совсем свежий, ревун может и не сработать, но вчера среди нападавших были зомби разной кондиции. Тревога должна была включиться, но не включилась. — Баффи снова пожала плечами. — То есть ревун сломался.

— Чак? Потрудись объяснить произошедшее.

— Не могу. Сначала нужно проверить оборудование.

— Вот и проверь. Карлос, возьми троих ребят, и проводите Чака. О результатах сообщите немедленно.

Карлос молча кивнул и направился к двери. От стен тут же отделились трое телохранителей.

— Но мне понадобятся инструменты… — возразил было Чак.

— Твои инструменты остались на стоянке, а вы как раз туда и направляетесь. Там и возьмешь все необходимое, — отрезал сенатор.

Спорить было бесполезно, и Вонг это ясно видел. Он встал и, взмахнув худыми руками, последовал за охранниками к дверям.

— А можно я с ними? — неожиданно спросила Баффи.

На нее опять удивленно уставились все присутствующие.

— Я хорошо разбираюсь в полевом оборудовании. — Девушка обезоруживающе улыбнулась. — И быстро могу определить, что и почему погорело. Независимая экспертиза.

И возможно, материал для репортажа. Я кивнула ей и тут же поймала на себе внимательный взгляд Раймана. Сенатор тоже кивнул:

— Спасибо, мисс Месонье. Уверен, наши техники обрадуются вашему предложению.

— Я перезвоню. — Баффи спрыгнула со стола и быстрым шагом вышла из зала вслед за остальными.

— Только ее и видели, — пробормотал Шон.

— Завидуешь?

— Чему? Кучка компьютерных чудиков пошла проверять ревун. Буду завидовать, если она там наткнется на каких-нибудь интересных мертвецов.

— Ну конечно.

Естественно, Шон завидовал. Я скрестила руки на груди и переключила внимание на сенатора.

Райман выглядел помятым. Он уверенно стоял на ногах и опирался обеими руками о стол, но было совершенно очевидно: спал сенатор сегодня не больше нас с братом. Волосы всклокочены, рубашка жеваная, воротник расстегнут — перед нами был человек, который внезапно столкнулся с непредвиденной ситуацией, но сумел все обдумать, собрался и теперь уж задаст виновникам жару.

— Друзья, чем бы ни была вызвана вчерашняя катастрофа, факты таковы: погибли четыре хороших человека и три наших потенциальных сторонника. И как раз перед первым туром внутрипартийных выборов. Людям вряд ли такое понравится. Получается не «Голосуйте за Раймана — он сумеет вас защитить», а скорее «Голосуйте за Раймана, и вас съедят». Нельзя допустить, чтобы у избирателей складывалось подобное впечатление. Хотя мои оппоненты и постараются на этом сыграть. Какой у нас план? — Он оглядел слушателей. — Предложения?

— Сэр, но блогеры…

— Останутся здесь, на нашем маленьком совещании. Если попытаемся что-то скрыть, они все рано или поздно раскопают, и тогда уж точно выставят нас не в самом выгодном свете. Теперь, пожалуйста, ближе к делу.

Казалось, присутствующие ждали именно этих слов. Следующие сорок минут советники сенатора яростно выдвигали предложения и контрпредложения и спорили, как лучше представить дело публике; а начальники отдела безопасности отвечали на нападки и отказывались признавать свою работу «плохой» и «неэффективной». Мы с Шоном слушали и наблюдали, но не участвовали, и спустя какое-то время про нас вообще почти все забыли. Мнения разделились. Одни утверждали, что нужно не распространяться в прессе о нападении — достаточно, мол, сделать необходимые заявления об усилении мер безопасности и все. Другие настаивали на полной открытости — только так можно справиться с последствиями столь серьезного эпизода.