Но он не сказал, и теперь глаза его сына осуждающе смотрели на него.

Возможно, потом они поговорят как отец и сын, но сейчас они должны были достойно похоронить погибших. Братья Силверы собрали все трупы в одну яму. В этот день в небо поднялся еще один столб дыма. Только более черный и маслянистый.

Ондет посмотрел на трупы. Глаза людей были широко раскрыты, а челюсти свободно болтались, будто передавая какое-то немое сообщение. Но это было лишь предупреждение. Предупреждение от людей, которые последние десять лет называли себя друзьями Ондета и его друзей.

— Почему сейчас? — спросил Ондет у пустоты, но привлек внимание сына, — Почему именно сейчас, после стольких лет союза.

* * * * *

Центром поселений людей был Сюзейл, а центром Сюзейла — усадьба Ондета.

Город, названный в честь жены Ондета Обарскира, расположился на холме, у подножья которого находилась лесозаготовка, тщательно контролируемая Бараблом, который следил за тем, чтобы было срублено столько деревьев, сколько было необходимо для постройки жилья. Около четырёхсот людей прибыли в город после Ондета, но никто не оспаривал его лидерство. Если раньше тут было несколько домов, то теперь небольшое поселение обзавелось своими стенами и вполне могло сравниться с кварталом Импилтура или Чондата.

Год назад они построили верфь, и теперь торговцы обходили стороной заболоченный Марсембер. Благодаря контактам с эльфами, Сюзейл мог продавать шкуры животных, орехи и травы, а взамен покупать необходимые инструменты и оружие.

Окна поместья Ондета выходили на город, и, несмотря на то, что постройка была, в целом, небольшой, у неё был каменный фундамент, что заставляло новых поселенцев строить себе такой же.

Ондет даже хотел построить башни, но всегда был слишком занят для этого. Когда он только строил поместье, основой его был большой зал, в котором теперь по вечерам собирались семьи Сюзейла, а с ростом популярности города в поместье Ондета Обарскира стали заглядывать барды, которые сопровождали песнями рассказы местных жителей.

А центром зала был его излюбленный стул. За прошедшее время Ондет изменился — на его лице появились морщины, седина тронула бороду, а талия стала заметно больше, но с уходом жены он так и не нашёл себе постоянную женщину, и, несмотря на то, что в городе появилось множество взрослых дочерей братьев Силвер, у Ондета не получалось установить постоянные отношения. По крайней мере, пока.

А держала его память. Память людей Сюзейла о жене Ондета и их спорах. Поначалу она держалась, но в итоге решила уйти, и ни каменный фундамент, ни растущее население не смогли её удержать.

Сюзара забрала с собой младшего сына и отправилась в Импилтур. Их провожал не Ондет, а Фаэрлтанн. Его старший сын вырос выше отца, с большими от работы мускулами, загорелой от солнца кожей и острым взглядом, в котором иногда прослеживался дух авантюриста. В основном это происходило тогда, когда Барабл рассказывал ему истории об эльфах и их охотах.

Но с момента отплытия Сюзары прошло четыре года. Фаэрлтанн был молод и красив, а Ондет стар и мудр. Дочери из семей Силвер уважали его, но их глаза загорались при виде младшего Обарскира.

Но затем появилась Минда и её брат Мондар. Они пришли в Сюзейл шесть лет назад, сильно отстав от братьев Силвер, Жакара и Тристана. Но если братья поселились на окраине Сюзейла, то Мондару пришлось съехать на поляну, недалеко от поселения. Она была частично отчищена от деревьев ударом молнии или каким-то лесным пожаром. Вода и дичь были рядом, а Сюзейл был достаточно далеко, чтобы обеспечить уединение, но достаточно близко, чтобы защитить поместье Мондара в случае опасности.

Или так казалось.

Мондар был старым, но огромным мужчиной.