Перкерсон встал и открыл дверь.

– Я хочу посмотреть, как вы сработаете, – сказал полковник сквозь зубы.

– Ол-райт, сэр, – ответил Перкерсон. – Но вы – не ко времени. Нехорошо вам здесь быть. А то ведь вы не уйдете.

Он снова глянул в. прицел и вдруг услышал щелчок позади. Не оглядываясь и выхватив пистолет, он бросился на пол так, что оказался лицом к Старейшине.

Они выстрелили одновременно. Потом Перкерсон выстрелил снова. Он ни о чем не успел подумать, увидев направленный на него пистолет полковника. Если бы он в таких случаях думал, ему давно бы не жить на свете.

Кин распахнул дверь и рванулся в коридор, оставив костыль. Где номер 518, в котором Перкерсон принимал проституток? Кин поскакал, опираясь на гипсовый каблучок, мимо служебной комнаты. Оттуда на шум вышла горничная. Номер 518 Кин обнаружил одновременно с хлопком пистолетного выстрела. В двери 518-го появилась довольно крупная дырка, и в коридор из нее посыпались осколки и пыль. Кин вжался в стену с пистолетом в одной руке и полицейским значком в другой.

– Запасной ключ! – рявкнул он горничной. – Полиция! Быстро!

Уиллингхэм сидел, прислонившись спиной к двери с кровавой пробоиной во лбу точно над бровью. Глаза его стекленели, по двери стекала кровь. Первая пуля Перкерсона прошла, впрочем, мимо цели, проделав в дверях неаккуратную дырку. А полковник угодил-таки ему прямо в живот. Живот сводило, дышать было трудно, под пальцами расплывалось пятно. Но Перкерсон другой рукой держал пистолет. Хватаясь за стул, он поднялся и пошел, набычась, к винтовке. Там он упал на колени и, стиснув зубы, вновь изготовился для стрельбы.

Уилл Ли стоял на кафедре, подняв в ораторском жесте руку. Он ждал, когда стихнет шум.

– Хочу сказать вам несколько слов, прежде чем мы узнаем о результатах голосования, – произнес Уилл. – То есть независимо от исхода выразить каждому персонально мою искреннюю благодарность. По правде говоря, я в жизни еще не видел, чтобы люди так напряженно работали, не получая реального вознаграждения за труд...

Он умолк, услышав, что где-то рядом разбилось стекло.

Кин вставил ключ, повернул его и нажал на дверь. Но что-то мешало открыть ее. Опершись на здоровую ногу, Кин двинул ее плечом. Дверь поддалась, преодолевая препятствие. У окна, стоя на коленях и наклонясь к винтовке, целился в зал Перкерсон.

– Нууу! – заорал Кин, открывая огонь на этой фигуре.

Уилл чуть развернулся навстречу телекамере, и, когда поворачивался, вдруг ткань пиджака на плече агента ФБР, стоявшего рядом с ним, как бы взорвалась, и он осел. Уилл наклонился помочь ему встать, и в этот самый момент на столике сзади графин с водой разлетелся в куски. Уилл еще соображал, что случилось, когда ощутил разящий удар прямо в спину и завалился на пол. Рядом с ним на пол бросались люди, и в зале поднялся крик.

Первая пуля Кина прошла в окно, вторая же угодила Перкерсону в плечо и развернула его. Кин, стреляя, запрыгал к нему. Главное было взять его на себя, оторвав от винтовки. От удара в пах Кин упал; Перкерсон держал пистолет с глушителем в обеих руках и, как видно, попал. Но Кин продолжал стрелять лежа.

Грохот прекратился. Горничная боялась сунуть голову в номер. Прижавшись к стене коридора, крикнула:

– Что там у вас?

– Нужна помощь, – слабо ответил ей голос. – Зовите полицию, тут ранен офицер, нужна помощь.

И снова в комнате кто-то выстрелил, оттуда потянуло пороховым дымком, и горничная услышала вздох.

Уилла бегом несли к грузовому лифту, но там он твердо стал на ноги. Вот только дышать было больно.