Умытое слезами лицо и эта улыбка разрывали его сердце своей детской, легкой искренностью. Они словно говорили ему: «Ну что ж, ладно. Не всегда жизнь складывается так, как нам хочется». И он понял: Джорджия считает, что увиденное в зеркале – нечто вроде предсказания и предотвратить это невозможно. В душе у Джуда все перевернулось. Нет. Нет. Пусть лучше Крэддок добьется своего и убьет Джуда, но Джорджия не умрет в луже крови. Зачем Анна показала им такое? Что она хотела сказать?

– Эм-Би? – позвала Бэмми.

– Все хорошо, – отозвалась Джорджия. Молчание. А затем еще вопрос:

– Вы там не ссоритесь, а? Я слышала какой-то грохот.

– Нет! – воскликнула Джорджия, почти негодуя на подобное предположение. – Богом клянусь, Бэмми, мы не ссоримся. А за шум извини.

– Ладно, – сказала Бэмми. – Вам ничего не надо?

– Чистые простыни, – ответила Джорджия.

Снова тишина за дверью. Джуд почувствовал, что тело Джорджии тихонько подрагивает от сдерживаемого смеха. Она закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. И его тоже охватило внезапное неудержимое веселье. Он зажал рот рукой, но пойманный в ловушку смех не сдавался, щекотал ему грудь и горло.

– Господи Иисусе, – донесся до них голос Бэмми. Похоже, ей хотелось плюнуть в их сторону. – Господи, Иисусе.

Ее шаги удалились и смолкли.

Джорджия упала на Джуда, крепко прижалась к нему прохладным влажным лицом. Он обнял ее, и так, в объятиях друг друга, они вдоволь нахохотались.

После ужина Джуд сказал, что ему надо позвонить, и оставил Джорджию и Бэмми вдвоем. На самом деле никуда звонить ему было не нужно, но он догадывался, что Джорджии приятно побыть с бабушкой и им обеим проще разговаривать без него.

Но на кухне, со стаканом лимонада в руке и совершенно без дела, он все же взялся за телефонную трубку. Подумал, что стоит воспользоваться случаем и проверить сообщения на автоответчике в офисе. Эта простая мысль поразила его. Ему казалось странным заниматься столь обыденным и приземленным делом, как проверка сообщений, после всего, что им довелось пережить за день, – от столкновения с Крэддоком в закусочной до разговора с Анной в спальне Джорджии. С момента первой встречи с покойником Джуд так переменился, что уже не воспринимал себя в качестве того человека, каким был до этой встречи. Карьера, образ жизни, бизнес и искусство, занимавшие его последние тридцать лет, потеряли в глазах Джуда всякую ценность. Он набрал номер, наблюдая за своей рукой так, будто она принадлежала кому-то другому. Он чувствовал себя зрителем, наблюдающим за действиями актера – актера, который играл самого себя.

Его ждали пять сообщений. Первое от Херба Гросса, его бухгалтера и делового партнера. Голос Херба, обычно маслянистый и самодовольный, в записи звучал хрипло и напряженно.

– Я только что узнал от Нэн Шрив, что Дэнни Вутен найден мертвым в своей квартире. По-видимому, он повесился. Мы все в большом смятении, как ты, должно быть, догадываешься. Позвони, когда услышишь меня. Я не знаю, где ты. Никто этого не знает. Спасибо.

Затем шло сообщение от инспектора Бима. Он уведомил Джуда о том, что полиция Пайклифа желает обсудить с ним одно важное дело, и попросил перезвонить. Следом Джуд услышал голос Нэн Шрив – своего адвоката. Нэн сказала, что она все держит под контролем, что полиция лишь хотела взять у него показания относительно Дэнни, и тоже попросила перезвонить.

Четвертое сообщение оставил Джером Пресли. Он погиб четыре года назад, когда на скорости около ста миль в час направил свой «порше» в плакучую иву.

– Привет, Джуд.