– Нас мало, – сказал сэр Роже. – Вообще-то все дело в военной технологии. В регионе издавна развивалась металлургия. Особенно хороши наши скульпторы. Посетив Британский музей, вы обнаружите там чудесную коллекцию так называемых бенинских фигур: преимущественно они изготовлены литьем по выплавляемым моделям, но многие выкованы.

– Я как-то раз бывал в музее. В Париже, – сказал Ланселот. – Куча картин, статуй и всякого барахла.

– В Лувре, вне всякого сомнения.

– Бог весть, но я там насмерть утомился. До конца так и не дошел.

– Короли Бенина поощряли металлургию во всех ее формах, – сказал сэр Роже. – А когда металлурги умелы, до изготовления брони – один шаг. Как только получаете броню, у вас заводятся рыцари. Совсем как стремена. Некоторые разновидности верхового боя невозможны без стремян. Стремена объединяют силу всадника с силой коня.

– Никогда об этом не задумывался, – сказал Ланселот. – Я думал, у седел всегда стремена есть.

– Впервые появились в Северной Корее в пятом веке, – сказал сэр Роже. – О влиянии стремян на военное дело написаны целые тома. Не то чтобы я хоть один из них прочел. В книгах ведь что главное? Что есть великое множество таких, которые вовсе не обязательно читать.

– Я никогда великим чтецом не был, – сказал Ланселот.

– Я же прочел их довольно много, – сказал сэр Роже. – Если ты черен, все склонны думать, что ты еще и глуп. Поэтому я очень стараюсь глупцом не быть. Вот на днях прочел одну хорошую. «Анатомия меланхолии», написал Бёртон. Не книга, а брильянт.

– Не знаю такой.

– «Диоген ударил отца, когда сын побожился», – процитировал сэр Роже. – Вот это мудрость.

– А мой отец никогда меня не бил, – сказал сэр Ланселот. – С другой стороны, он никогда со мной и не разговаривал.

– Вашим отцом был Бан, король Бенвика.

– А вы откуда знаете?

– Весь мир знает, – сказал сэр Роже. – Я бы просил вас обдумать значения имени «Бан».

– Я их уже обдумывал, – сказал Ланселот. – Имя – в самую точку. Он был хороший человек и неплохой король, только банальный до крайности. Ему нравилось все запрещать. То нельзя, это нельзя, третье тоже нельзя. Проснешься бывало утром, а вместо чего-нибудь нужного – банан. Не самое веселое место в мире, этот Бенвик.

– Есть в нас что-то общее, – сказал сэр Роже. – Мой же отец был судья. Он высказывал суждения – великое множество суждений. Рассудительный и упертый, каких мало – на все у него имелось собственное суждение. Иногда судил, даже если его не просили. Зато был вечно занят и тем доволен.

– А это еще что? – спросил Ланселот, указывая вдаль.

– Похоже, человек, – сказал сэр Роже. – Одет в рванину и лохмотья, опирается на посох.

– Готов спорить, браконьер.

Ланселот пришпоримши лошадь.

– Эй, послушай-ка, – обратился он к человеку. – Что тебе делать в лесах короля? И не связку ли королевских кроликов замечаю я у тебя на шее?

– Ранее они были кроликами Господа нашего, – спокойно отвечал ему человек, – а скоро станут мне обедом.

– Тебе, видать, неведомо, – сказал сэр Ланселот, – что ловля кроликов в королевском лесу наказуема сорока плетьми за кролика?

– Я – Божий человек, – произнес незнакомец, – а потому земные запреты мне до фонаря.