— Смотри, перевязки я тебе сделал, травами промыл, вот тут оставляю составы. Пить, перевязывать… сам остаться не смогу по понятным причинам. Так что всего хорошего.

И удрал. Теперь уже от меня ничего не зависит. Выживет — хорошо, подохнет — его трудности.

Ак — квир уже дожирал последнего храмовника. Вот прорва…

И ведь башка‑то человечья, но куда там столько лезет? А, впрочем, низшие демоны весьма прожорливы. Так они пополняют силы.

— Скоро ты?

— Дай еще минут десять.

Я тем временем прошелся по поляне, достал из кармана платок. Прищурился на кровь — и намочил его в крови того самого шрамолицего храмовника. Потом вызову… пообщаемся.

Стоит ли говорить, что дорога до лагеря заняла минут двадцать? Естественно, моего отсутствия никто толком и не заметил. Я сложил все трофеи к останкам полудемона и вытянулся на лежанке.

Эх, где моя кровать с лебяжьим пухом? Толстой периной и шикарным пуховым одеялом? А какие там подушки!?

Домой, хочу домой… во дворец?

Да. А что?

Я — наследник Алетара Раденора и мой дом именно там. А Торрин….

Торрин — это не дом. Это кусочек моего сердца. Лучшая, чистая и светлая часть меня.

Пока он у меня есть — я останусь человеком.

Возвращение в столицу прошло… скомкано.

Рудольф бы устроил что‑то торжественное, но куда там! Жена принца в темнице, союзники оказались предателями, на поле боя невесть что устроили…. и как?!

Как на все это реагировать дядюшке?

Абигейл не знала, потому он и не реагировал. Сразу же позвал меня к себе…

— Алекс, что там случилось?

Я послушно отчитался.

Так и так, теваррцы задумали хитрый план. Они убивают нашего дорогого Андрэ (всхлипнуть и стереть слезинку), потом подсовывают мне свою девку в принцессы, а сами тем временем решают расправиться нашими руками с Риолоном.

Риолонцы откуда‑то это узнали и вызвали меня на тайные переговоры, я сходил и был в шоке.

Отчего?

Так на них предъявили доказательства.

Убийцу принца Андрэ!

Настоящего!

Не будем уточнять, что это я его предъявил, и что он потом опять удрал. Жить‑то ему хочется….

Он все рассказал, во всех подробностях, рассказал, кто его нанимал — и оказалось, что Лавиния.

Почему?

Ну, может, Андрэ решил на ней не жениться. А я все ушами прохлопал.

Да, дядюшка, виноват. Надо было думать… Но кто же мог знать!? Вы ж их в столице принимать изволили, ручку даме целовать! Где ж мне, скудоумному, разобраться, коли вы запутались? Конечно, потом‑то вы все поняли, а сразу?

Вот горе‑то!!!

Абигейл смотрела так, что хотелось ее за хвост поймать и яд сцедить… ведь мучается же, гадюка недоенная! А я разливаюсь соловьем.

Риолонцы меня пригласили на переговоры, но войну остановить было уже нельзя. Теваррццы на следующий же день начали наступление…. и тут что‑то произошло.

Я и сам не понял — что.

Представляете, то я стою у командного пункта, смотрю на наших людей, а потом вдруг крик, я лечу вниз, а там….

А там что‑то страшное.

Щупальца, клыки, когти, скелеты в черных плащах… страшно — аж жуть! Да все это мелькает, да ко мне тянется… меня мой друг спас, сам едва не погиб… вот тут у меня дар и открылся. Да какой!

Огненный!

Как у мамы!

Я всю ту гадость и выжег к Темному! Сам выложился, едва не сдо… то есть не помер, простите, тетушка. Да, я понимаю, это было бы таким огорчением для вас, вы так переживаете, что ажно с личика спали, дозволите к ручке приложиться?

Чмок!

Тьфу…

Да, а потом переговорили мы с Дарием и порешили, что пока не разберемся — никакой войны.