Я подождал, пока дверь закроется, потом ухмыльнулся, взвесил на руке массивный чернильный прибор — и запустил его в дверь. С той стороны ойкнули, грохнули — и я рявкнул от души, когда приоткрылась щелка.

— Повешу, кто подслушивать будет!

И зловредно ухмыльнулся. Полковник смотрел на этот спектакль с удивлением. Я кивнул ему на кресло для дорогих посетителей.

— Присядете?

— постою.

Кремень мужик. Мне он уже нравился. Такие на границе и нужны, знаете ли, чтобы за ними — как за скалой. Хоть сто лет бейся — лоб расшибешь, а скалу не свернешь.

— Тогда стойте. Итак, полковник Фарн, из простых, своего чина добился умом и горбом, как вам это удалось при Рудольфе — не знаю, но удалось.

— Прежний градоправитель был назначен еще вашим дедом, ваше высочество, он и поспособствовал.

— Ага. а ушел он…

— Три года тому назад.

— Болезнь? Старость?

— Несчастный случай. Яд в вине.

— расследование проводилось?

— я же говорю, ваше высочество — несчастный случай.

— Какое горе, — посочувствовал я. — Что ж, счастливым случаем это и правда не назовешь.

Полковник усмехнулся. В дверь поскреблись и секретарь, оглядываясь и кривясь при каждом шаге так, словно недавно сильно упал на спину, поставил на стол поднос. Я кивнул ему, дождался, пока мужчина выйдет и провел рукой над подносом. Яды? Да и принюхаться не помешает.

Мясо, сыр, хлеб — все без добавок. А вот вино… нет, это не отрава. Но оно очень крепкое. Мальчишку такое должно свалить с ног за пару стаканов. А уж потом…

Воды нет?

Нет. Тогда….

Я осторожно коснулся языком мяса.

— ну да. Соли не пожалели.

— Ваше высочество?

— Полковник, воды тут нет. Мясо и сыр — очень соленые. А вино — крепленое. Меня такое свалит за пару минут, а уж споить мальчишку — дело несложное. Там и девок подсунуть можно, и еще чего, чтобы молчал.

— Вот даже как…

— Не я же один умный…

Полковник, кажется, был ошеломлен.

— В — ваше….

— Да, мое высочество. Принц Александр Леоонард Раденор. Еще что?

— Э…

— Ничего? Тогда я вам расскажу, как я вижу ситуацию. Пока был старый градоправитель, вас прикрывали по мере сил. Когда пришел новый — стал воровать. Вы ему, конечно, этого делать не давали — насколько хватало сил, поэтому вас и убрали. В чем обвинили‑то?

— В казнокрадстве, ваше вы…

— Алекс. С глазу на глаз — Алекс.

— Слушаюсь, ва… Алекс.

— Значит, свои грехи приписали. Разумно. Что ж, Фарн, хотите сыграть в игру?

— Ва…

— Алекс. Кто я — вы знаете?

— Сын принцессы Мишель.

— Вот именно. Незаконный, но признанный наследник. Если меня завтра не станет, дядюшка даже слезинки не проронит. Меня сюда и направили, чтобы я сложил голову. Я не умею воевать, но у вас такой опыт есть. Вы командуете своим полком, вы разбираетесь с грабителями караванов, а я учусь у вас. А заодно… кто посмеет упрекать вас в жестокости или в казнокрадстве, если все документы будут подписаны мной?

Я ухмыльнулся, показывая мелкие острые зубы. Человеческие. Во всяком случае — пока.

Полковник смотрел на меня очень внимательно, словно никогда не видел человека. А может, и правда не видел такого, как я.

— Что вы предлагаете, Алекс?

— Вы делаете свою работу.