– Не будь там одного человека, с какой радостью устремились бы мы на коршунов севера!

   – Ты прав, – ответил Гурт с грустью. – Я также о нем думал и чувствую, что эта тяжелая мысль ослабляет мое мужество.

   Король задумался и опустил забрало своего шлема.

   – Таны, – обратился он вдруг к десяткам двум всадников, окружавшим его. – За мной!

   И, пришпорив коня, он поскакал прямо к той части неприятельского войска, где над дротиками развевалась хоругвь графа Тостига. Таны последовали за ним в безмолвном удивлении. Подъехав к грозному строю, к самой хоругви Тостига, король остановился и произнес:

   – Находится ли Тостиг, сын Годвина и Гиты, при хоругви нортумбрийского графства?

   С поднятым забралом, в норвежской бурке, небрежно наброшенной поверх блестящих доспехов, выехал граф Тостиг на этот голос и приблизился к брату.

   – Что тебе надо, надменный враг? – спросил он. Король помолчал. Потом сказал протяжно-нежным голосом:

   – Твой брат, король Гарольд, шлет тебе поклон. Допустим ли мы, чтобы родные братья, сыновья одной матери, вступили друг с другом в противозаконную борьбу и притомгде же? На земле своих отцов?

   – А что дает король Гарольд своему брату? – сказал Тостиг. Нортумбрию он уже отдал сыну врага своего дома.

   Саксонец колебался. Но стоявший подле него всадник ответил поспешно за него:

   – Если нортумбрийцы снова согласятся принять тебя, Нортумбрия будет принадлежать тебе. Моркару же король отдаст взамен эссекское графство. Если же нортумбрийцыотвергнут тебя, то ты получишь все уделы, которые Гарольд обещал дать Гурту.

   – Согласен! – ответил Тостиг и стал, по-видимому, колебаться. Но непредвиденное обстоятельство испортило дело: король норвежский узнал о прибытии короля и выехал из рядов на прекрасном коне, в сияющем золотом шлеме и остановился на недалеком расстоянии от переговорщиков.

   – А! – воскликнул Тостиг, обернувшись и увидев стлавшуюся на равнине огромную тень северного гиганта. – Если я приму это предложение, что даст Гарольд другу моему и союзнику королю Гардраде норвежскому?

   При этих словах саксонский всадник поднял гордо голову и, смерив взглядом исполинский рост норвежца, сказал громким и отчетливым голосом:

   – Ему будет дано семь футов земли на могилу или, так как он выше роста обыкновенного человека, на столько более, сколько потребуется на его труп.

   – Если так, то отправляйся назад и передай Гарольду, чтобы он готовился к битве. Так как я не допущу, чтобы скальды и норвежские витязи осмелились говорить, что Тостиг заманил их короля себе на помощь, чтобы предать его потом врагу. Он пришел сюда вместе со мной, с целью добыть себе землю, как добывают ее храбрые витязи, или умереть, как они умирают.

   Тут один всадник, казавшийся гораздо моложе других и более нежного телосложения, шепнул королю:

   – Не трать более времени.