Почесав затылок, я первым делом сообразил, что на мессию я никак не тяну. Накормить пятью хлебами и двумя рыбами тысячи человек у меня не выйдет. Мне бы два десятка оглоедов чем-то вкусненьким угостить после ужина, и то уже удача.

Выбор вариантов у меня был невелик — лавка на заставе всего одна. Содержит её вдова погибшего десятника — баба крепкая, крупная и горластая. Познакомился с ней, когда лимоны покупал. У неё я купил мешочек риса, килограмм примерно на пять, и небольшую бутыль оливкового масла.

Лук чистил и резал сам. Терпеть не могу, когда девушки плачут.

Осталось промыть рис до чистой воды, нарезать рыбу мелкими кубиками и подвесить над костром чугунный котёл, взятый взаймы на кухне.

Костёр мы развели чуть в стороне. Как не крути, а плац — это знаковое место заставы. Там такое невместно.

Вскоре к костру подтянулись почти все студенты, хотя никто никого специально не звал. Расселись, кто как смог, и начали делиться первыми впечатлениями о практике.

Чертовка Кайла, та, из моей бывшей группы, с мимишной мордашкой, обрушила на меня просто град вопросов про турнир, Императора и столицу. Похоже, отвечал я достаточно интересно, так что беседа у нас завязалась оживлённая, и вовлечены в неё оказались почти что все.

Пришлось к костру и котлу приставить Федра с Корнелиусом, а самому лишь контролировать их, изредка подсказывая порядок действий.

А там всё несложно. В разогретую чугунину надо вылить масло, дождаться, когда оно разогреется, а потом вывалить туда уже промытый рис и всё перемешать. Когда рис начал чуть подсыхать, льём туда воду, доводим до кипения и на полчаса забываем про котёл, поддерживая под ним минимальный жар. Это секрет получения рассыпчатого риса.

Через полчаса, когда подгорать ещё ничего не начало, а воды уже не видно, вываливаем нарезанную кубиками рыбу, и всё ещё раз размешиваем. Закрываем крышкой и даём блюду дойти до готовности, убирая котёл от огня в сторону.

— Ларри, а правда, что тебе предлагали перейти в столичную Академию и обучаться там бесплатно! — дождалась Кайла окончания очередных манипуляций с котлом, чтобы задать свой следующий вопрос.

— Правда, Кайла. Их ректор мне это лично предложил. Он у меня один из поединков сам судил, когда назначенный судья оказался не совсем честен и его пришлось заменить.

— Неужели так бывает?

— Деньги и связи иногда многое решают, — пожал я плечами.

— Похоже, ты сам не понимаешь, от чего ты отказался! — осталась верна Кайла самой себе, точней, своему вздорному характеру, — Ты бы там смог с такими людьми познакомиться, да хоть бы с теми же девушками!

— С девушками я и так познакомился. Дочь герцога, если что, приходящегося братом нашему Императору, была целительницей на всех моих последних поединках. И мы с ней в дружеских отношениях.

— И как она? — осталась Кайла верна самой себе, бесцеремонно задавая довольно щепетильные вопросы без всякой тени сомнений в своём праве их задать.

— Хм, ну, если сравнивать её с тобой, то на лицо ты милей выглядишь, — сказал я чистую правду, глядя на резко вдруг приосанившуюся бывшую одногруппницу, — Но во всём остальном ты ей прилично проигрываешь.