Наверняка на заставах бывают проверки, где тому же начальнику заставы указывают на недостаточность стен и необходимость улучшения внутренних построек. И наверняка он в ответ составляет положенный в таких случаях рапорт, в котором просит выделить средства, материалы и строителей, заранее зная, что ему в этом несомненно откажут.

И тут нет ничего удивительного. Понятное дело, что гарнизон, в свою очередь, обратится к полковому начальству, собрав объяснительные с застав, но также получит знакомый сакраментальный ответ: — «Денег нет, но вы держитесь».

Вроде бы обычный армейский ритуал по перекидыванию докладных по инстанциям, где крайних потом не найти, но слишком уж велика оказалась разница между двумя соседними заставами…

Ясен пень, что когда мы приехали, то рубиться за правду-матку вместе с инквизитором я не пошёл.

Во-первых, меня никто не позвал, а во-вторых — не тот у меня статус, чтобы идти и что-то доказывать лэрам.

Вот такой я весь из себя неправильный. Не учу Сталина, как жить и что делать, не лезу в любую дырку затычкой, и не хамлю всем и вся, считая что прав здесь я один. Я просто делаю своё дело. Сам.

Вот и сейчас — сначала пойду перекушу, а потом найду десятника Рея. На соседнюю заставу я возил восемь мин, а своё место там нашли всего лишь пять. В итоге я имею три вакантных изделия собственного производства и невыразимо яркое желание заткнуть ими бреши в обороне этой заставы. А их тут — как дыр в хорошем сыре.

Мои планы, насчёт того, чтобы побывать сегодня и на второй заставе, уже накрылись медным тазом. Без разрешения отцов-командиров мне это сделать никак не удастся, а им сейчас не до меня. У них только что начался интимный диспут с инквизитором. И это очень грустная шутка, даже для меня, привыкшего играть роль Арлекино.

Не знаю, вытащит ли Анхелло Тома на свет божий те бумаги, на которые он мне намекал, или обойдётся своим авторитетом, но лэрам офицерам я сегодня не завидую.

Они будут бледнеть, мекать и бекать при любом раскладе. Даже если лэр Анхелло не заявит сегодня о своих полномочиях, он наверняка найдёт для местного руководства нужные слова и отымеет их по полной программе, и что характерно, без вазелина, по причине его отсутствия в аптеках этого мира.

Спрашивается, зачем мне встревать в этот праздник жизни? Чтобы потом офицеры на меня, как на свидетеля их унижения, недовольно косились и мешали работать?

У меня есть свои персональные задачи — ребят обучить и желательно живыми вернуть их после практики обратно в Академию.

Всё! Вот моя цель и моя роль в этом мероприятии.

Ни на что другое я не подписывался и поэтому всё остальное от лукавого. Мне не нужно сверхзадач, дала бы Релти со своими справиться.

Накормили меня, как всегда, вполне сытно, но ни разу не вкусно. Заодно, пока ел, послал солдатика за десятником.

Рей пришёл ко мне, чуть заспанный. Оказывается, он сегодня с утра ходил на разведку и лишь час назад прилёг отдохнуть. Впрочем, десятник меня тут же простил, когда узнал причину моего вызова. Наш Тришкин кафтан, где мы с ним пытались защитить одно из направлений, не оголив другое, вылился в целый план дополнительных работ уже на ближних подступах к заставе.