* * *

Майри мне изрядно задолжали.

Так-то я рассчитывал прибыть в Академию заранее и найти там лэра Мердока. Наставник наверняка смог бы мне подсказать, на какие моменты в разговоре с ректором стоит обратить особое внимание, и что можно попытаться потребовать. Так-то это в его же интересах, поскольку лэр Мердок едет на практику вместе с нами. И мы с ним наверняка могли бы организовать вполне себе мощный тандем, где я бы пробивал одни вопросы, а он другие, но не судьба. Майри вмешались, и вся потенциально возможная стратегия канула в сливное отверстие унитаза.

Обидно. Могли бы мы с наставником одним общим штурмом многие вопросы решить, запросив изначально раза в полтора-два больше, чем нам нужно, чтобы получить в конце концов то, чего достаточно.

И нет — это не я придумал. Просто вспомнил опыт срочной службы в армии моего мира и некоторые разговоры старших товарищей. Там всегда все заявки составлялись с запасом и так, что не придерёшься. Ну не будет же никто объявлять официальное расследование столь малозначимых фактов, как четыре связистки, формально причисленные к составу моей роты. Пусть мы их никогда не видели, собственно, как и десятка военнослужащих, которые постоянно пребывали в госпитале или военном санатории, но кто мешал старшинам и прапорщикам именовать их всех списочным составом части при составлении заявок на питание, обмундирование и боеприпасы? И это далеко не полный перечень «мёртвых душ» в нашей роте, а лишь его начало.

Впрочем, в этом мире дела обстояли чуть легче.

По моему настоянию нам добавили по комплекту тренировочной формы, а десяток целительниц, которых к нам приписали, обзавелись собственным походным шатром-госпиталем, со всеми его причудами и причиндалами. За него тоже воевал я.

Кстати, офигительная ВЕЩЬ! Если бы такие были в продаже, то я бы не преминул потратиться, купив, как минимум, парочку, а лучше — штук пять таких шатров.

Перевезти такой шатёр можно на пяти пароконных повозках. Силами шести рабочих возводиться он за день. Зато потом появляется шестнадцать спальных мест со своим микроклиматом, два туалета, душевая и пара кабинетов, один из которых вполне подходит под операционную комнату. В шатре даже небольшой холодильник есть, в котором предполагается хранение лекарств.

Заодно удалось ознакомиться, как мы будем добираться до места практики.

И вот здесь мне всё откровенно не понравилось. Вспомнился бравый солдат Швейк: «Три тонны удобрения для вражеских полей — тридцать человечков иль восемь лошадей».

Короче, я взбычал. Для начала предложил всем присутствующим прокатиться за мой собственный счёт на том корабле и в таких же условиях, в которых они надумали организовать переброску студентов на северо-восток, а потом вернуть их обратно. В том же вонючем трюме, где из всех удобств есть пара вёдер под мочу и фекалии. А затем добавил, что следующая неделя путешествия в армейских грузовых фургонах, которые не предназначены для перевозки людей, никак не поспособствует любви студентов к своей Академии. Мелочиться я не стал, и прямо задал вопрос всем присутствующим, кто автор этой замечательной схемы логистики. При этом лишь намёком дал понять, что за столь небольшую экономию в средствах все они получат стойкую неприязнь студентов к своей альма-матер, и вряд ли оно того стоит.

Профессура дружно шарахнулась в стороны, предоставив мне на обзор весьма серенького человечка вполне заурядной внешности.