— Пошли. Надо обговорить завтрашний отъезд, — взял я старшую майри за руку, как будто помогаю ей выйти из-за стола, а на самом деле буквально потащил её с места за столом.

— Девушкам пирожное и чай? — с каменным лицом поинтересовался мой знакомый официант, безучастно наблюдающий эту сцену.

— Да, — ответил я, даже не оглядываясь на него.

Старшей майри я овладел почти сразу же, как только за нами захлопнулась дверь номера. Подхватил на руки, и в три прыжка добрался с ней до дивана, где попросту загнул её и задрал на ней юбку.

— Уф, полегчало, — сказал я сам себе, вытирая каплю пота с носа, когда закончил

— Ларри, что ты себе позволяешь! — сердито спросила майри, пытаясь оправить одежду, и довольно красиво развернулась ко мне, со вполне читаемым намерением влепить мне пощёчину.

— Завтра рано утром уезжаем! Ты вопрос с повозкой решила?

— Да, но всё-таки… — попыталась ещё что-то сказать и сделать возмущённая майри, но я оказался сильней и проворней.

Поэтому попросту развернул её обратно, поставив в позу, и шлёпнув по крепкой ягодице, уже размеренно пошёл на второй заход.

Вот на этот раз её проняло, да так, что она сначала лишь извивалась и тихо скулила, а потом уже перестала себя сдерживать и буквально зарычала, вцепившись ногтями в обивку дивана и оставляя в ней дыры.

Хм, надеюсь, диваны здесь не от Страдивари?

* * *

Отказаться от вечернего визита в салон герцогини никак нельзя. Их Светлость Юлиана Орейро, через свою матушку и отца, успела посодействовать тем славным событиям, в результате которых меня окатили ворохом наград, а заодно выдали титул и должность. Полагаю, что досрочно.

Всё, как хотелось и мечталось, и даже немножко сверх того.

Так что, выйдя с майри из номера к обеду, который случился сегодня довольно ранним, я после него сначала направил свои стопы в театр.

Там меня ждало подписание ряда приятных бумаг. В результате я получил в кассе расчётную ведомость и вексель банка. Оклад мне положили в двести пятьдесят золотых. Две тысячи упали за авторство. И на радостях, за две удачнейшие премьеры, от директора перепала премия в пятьсот золотых. То бишь, в размере месячного оклада за каждую премьеру.

Вот она — великая сила искусства! Отец Ларри всю жизнь кожилился за пару десятков золотых в месяц и считал, что это успешное семейное дело, которое можно будет передать сыну, а тут на тебе. Мне целое состояние перепало, и почти что разом. Даже у меня, человека пожившего и кое-что повидавшего, чуть голова не закружилась. А что бы было, если такие деньги попали бы в руки изначального Ларри Ронси, я даже представить себе не могу.

Потом целый час я провёл в парикмахерской.

За лето и время практики мои рыжие волосы изрядно выцвели и если их выпрямить и уложить, то с некоторой натяжкой меня можно назвать блондином с золотистым оттенком волос. Нет, ну это тем, кто хочет сильно мне польстить… А по факту я всего лишь светло-рыжий. Может, мои волосы чуть светлей, чем были у Рона Уизли, из популярного в моём мире фильма про Гарри Поттера, но ненамного, а к зиме они ещё и темней станут, добавив к своему цвету каштановый оттенок.

Короче, на вечерний салон герцогини я прибыл, прямо, как на парад.

— Ты что так вырядился? — их Светлость Юлиана Орейро слегка поморщилась было от своего первоначального впечатления, но осмотрев меня чуть тщательней, махнула рукой, — А впрочем, сойдёт. По крайней мере, оригинально. Что это ты притащил?

— Подарок твоей матушке.

— Отдай Густаву, он принесёт, когда время подойдёт, — кивнула она вышколенному слуге, явно из доверенных.