Надеюсь, мой душистый перец покажется им хорошей шуткой…

Глава 15

Глава 15

Видели бы вы лицо Элины, когда я привёл её в клуб, в специально оборудованную комнату для её работы. Там стоял мольберт с полотном, стол для эскизов с целой пачкой больших листов бумаги отличного качества, а главное — шикарный набор красок и кистей, и они были не последние, так как ещё несколько упаковок стояли нераспечатанными. Понятное дело, с освещением тоже пришлось повозиться и заплатить, но оно того стоило. Свет подобран так, чтобы он не искажал цветовые оттенки.

— Это всё чьё? — обвела Элина взглядом всё это богатство с заметным вожделением и чего скрывать, с хорошо читаемой завистью.

— Теперь это твоя мастерская. Всё что здесь находится — это тоже твоё. Но самая большая ценность находится здесь, — подвёл я её к настенному хранилищу, — Сейчас мне потребуется капелька твоей крови. Иначе ты не сможешь открывать это хранилище.

Уколоть себя в палец девушка позволила безропотно. Правду она говорила, когда утверждала, что она терпеливая.

— Это портрет покойного отца нашего Императора. Глядя на него, ты должна нарисовать свой вариант этого портрета. Живой.

— Ты сошёл с ума… — покачала девушка головой, а глаза у неё стали вдруг влажными, — Так рисовать я никогда не научусь!

Ещё минута и начнутся слёзы и сопли.

Да, портрет выполнен почти с фотографической точностью и фантастической детализацией. Такое впечатление, что в нём каждый волосок прорисован настолько филигранно, что все их можно пересчитать.

— Не спорю. Мастер, который его написал, безусловно хорош и талантлив, вот только богиня не дала ему твой Навык. Он не умел писать живые портреты. От тебя же никто и не требует написать точно такой же портрет или даже лучше. Просто напиши этого человека так, как ты его видишь. По своему. Как умеешь. К качеству картины никто придираться не станет, как и любоваться им. Императору порой нужен собеседник. И поверь мне, этот портрет напоказ он выставлять не станет. Кстати, когда я уезжал из дома, то мой портрет помахал мне вслед рукой. Я это случайно увидел, заметив движение в отражение зеркала. Так что твои портреты умеют расти в своих способностях к движению.

— Ларри, я боюсь. Я почти ничего не умею, и вдруг рисовать для Императора.

— Солнышко, поверь мне — это твой билет в будущее. Ты же не хочешь в армию?

— Мне практики досыта хватило. Если бы не ты, нас бы всех там сожрали! Бр-р-р…

— Ну, всех ни всех, но крови бы точно много пролилось, — вынужден был я признать очевидное, — Так что, если с портретом всё выйдет удачно, то я оплачу твоё обучение в Академии и освобожу тебя от армейского контракта.

— Ой, а куда я потом пойду? Мне даже жить теперь негде… Может ты возьмёшь меня в конкубины*? Я же всё понимаю. И с Борхузом неловко вышло. Могу дать честное слово, что ни в чём не стану тебе мешать и ни разу не упрекну, если ты вдруг кем-то другим увлечёшься и ко мне перестанешь заглядывать. Ларри, только не бросай меня! — уставилась она на меня глазами котика, выпрашивающего вкусняшку.

Мда… Вот это поворот…

* Конкубинами называли женщин, с которыми по разным причинам не заключался брак. Возможно, мужчина был к тому времени женат, либо же статус женщины не позволял ей стать женой. В Империи Конти такая форма была распространена между лэрами и простолюдинками. В моём мире что-то очень похожее было в Древнем Риме, откуда и взят мной этот термин, так как на языке Конти он звучит иначе, но Ларри многое старается перевести на понятный ему язык.

— Элина, ты редкая трусиха! Армии ты боишься. Будущее без неё тебя тоже страшит. Давай договоримся так — сейчас ты делаешь свою работу, выкладываясь в полной мере, и если всё получится, как я запланировал, то твоё предложение может иметь право на жизнь.