Чудом я удержал себя тогда, чтобы не поклясться перед Релти, что буду уничтожать пиратов везде, где только увижу.

Клятвы, заверенные богиней — штука слишком серьёзная, чтобы ими разбрасываться даже ради пиратов.

У меня полным-полно всяких других дел, не менее важных и чертовски нужных.

— Четверых пленников можете оставить у себя, а остальных сохраните до моего возвращения, — скомандовал я, когда пленённых пиратов затащили внутрь частокола и поставили на колени, — И да, если кто-то из них попытается сбежать, или проявит непокорность, то привяжите его к столбу на площади, а на горло накиньте туго затянутый мокрый кожаный ремешок. Тогда к вечеру он сам сдохнет, когда кожа высохнет, но перед этим несколько раз обгадится, — отдал я распоряжение старосте, с удовольствием посмотрев на кислые лица морских рыцарей удачи.

Помирать посреди площади обосранным явно никто из них не мечтал. Да и я этот спектакль специально для пиратов разыгрываю. Уроды понимают только язык силы и жестокости. Значит придётся мне стать их самым лютым кошмаром.

— Теперь слушайте сюда, ублюдки! — добавил я громкость и давление аурой, с помощью Левитации спустившиськ пиратам, — Вам надо с удовольствием и прилежанием отработать пять лет. Вас будут кормить и хорошо содержать, если не начнёте быковать. Тому, кто продержится без замечаний весь срок, я лично выдам шлюпку с парусом и запасами провизии на неделю, а потом закрою глаза на сутки, чтобы не знать, куда ктопоплывёт. Всё понятно, сукины дети? Или кого-то надо на кол посадить⁈

Клин клином вышибают. Так что я изрядно борщил, но это пролезло. Публика впечатлилась.

Иерархия пиратов построена на силе и подчинении. А сейчас у них у всех глаза навыкате, собственно, как и у майри, которые слушают мой бред.

— Кто с чем-то не согласен, можете вякнуть, — милостиво разрешил я, отпуская давление аурой.

— А если я не согласен, — попытался вскинуть голову молодой брюнет, страдающий косоглазием и находящийся от меня в двух шагах.

С ноги в голову я ему в прыжке пропилил с избытком и сразу понял — без серьёзных переломов дело не обошлось. Собственно, его не жалко. Не знаю, передаётся косоглазие генетическим путём или нет, но лучше не рисковать.

— Этого повесить, — щёлкнул я пальцами, а потом указал на одну из пожилых майри, — Ты проследишь за исполнением. Вот там на воротах его и пристройте. Ещё у кого-то вопросы остались? — почти ласково улыбнулся я, глядя на пиратов, отчего многих из них ощутимо передёрнуло, — Во, вижу, никаких вопросов больше нет, и вы все всё поняли. Не так ли? — обвёл я взглядом пиратов, стоящих на коленях, и не поверите, но многие из них кивали головой, когда я на них смотрел, — Для непонятливых объясню ещё раз, он же последний. Отсюда у вас всего лишь три выхода: один к столбу на площади, где вы подохнете медленно, второй с претензиями ко мне, а потом на виселицу, третий — через пять лет.Лишь тогда вы покинете остров живыми и здоровыми. Так сказать — на свободу с чистой совестью, — беззастенчиво спёр я лозунг, который зеки в СССР годами малевали белой краской на кумаче, чтобы вывесить его над воротами своей зоны, одной из многих сотен, если не тысяч зон, разбросанных тогда по всей великой державе.

На карбу, крепко принайтовленную к борту трофейного шлюпа, я вернулся часа через полтора, может, чуть больше. А там –сюрпрайз!

В гнезде из всех собранных по карбе тряпок, лежит едва дышащий светловолосый паренёк. Если что, мне его продемонстрировали при всеобщем тягостном молчании.

— И кто это у нас? — оценил яувиденную пантомиму.