— Нам просто повезло, — почти отмахнулся я от него, готовя Феникса к запуску, — Но если кто-то из вас готов отойти от форта шагов на пятьсот и пробыть там минут десять, то я поставлю сто золотых на то, что он найдёт изрядные приключения на свою задницу. И, пожалуй, ещё столько же на то, что мы этого смельчака потеряем, — предложив пари, я не стал вникать в дальнейшие разговоры и почти тут же переключился на своего Элементаля Огня, чтобы точно втолковать ему полётное задание.

Феникс у меня прилично отстаёт от Вихря, если говорить об их интеллектуальном развитии, но у него есть характер и целеустремлённость, а это многое значит. Решимость и Кровожадность — вот главные моменты в работе моей огненной птички, которые влияют на её прокачку.

Это я к тому, что оба питомца у меня разные, и для роста каждого из них требуются свои погремушки, почти совсем не похожие друг на друга.

Из общего у них, пожалуй, только одно — нужно больше летать и как можно более чётко исполнять команды. Уныло? Вовсе нет. Я всегда стараюсь отдать команду так, чтобы там было поле для творчества.

Вот и сейчас мой Феникс пытается атаковать какую-то продолговатую каракатицу, прикрываясь Щитом.

Хм, файерболлы и пучок Огненных Стрел ей видимых повреждений не нанесли, зато Щит у Феникса просел почти под ноль.

— Отойди для полного восстановления Щита, а потом шарахни по этой Твари Шаровыми Молниями со всей дури! — отдал я довольно рискованную команду своему Элементалю, так как такой перерасход Силы ударит и по мне, и по нему.

Скорей всего, Феникс минут на двадцать развоплотиться, а мне придётся лихорадочно черпать Силу из накопителя.

В отличии от меня, Феникс был спокоен, как камикадзе, идущий на таран.

Как только он дождался достаточного восполнения резерва Силы, и отката своего Щита, так тут же заложил жёсткий вираж, чуть ли не вертикально бросаясь с высоты вниз, в сторону противника.

Скорость возрастала, и вскоре я себя поймал на том, что моё восприятие отстаёт от транслируемой мне картинки.

— Цель небоеспособна и потеряла все индикаторы обнаружения, её органы движения разрушены, — успел Феникс прислать мне свой доклад прежде, чем меня шибануло откатом.

Всё-таки, напоследок, он и сам в неё врезался.

— Мне нужен отряд добровольцев. Человек пять, — обратился я к отряду, новеньким шёлковым носовым платком, купленным в столице за весьма приличные деньги, вытирая кровавую юшку из-под носа, — Метрах в трёхстах, вот в том направлении, — не поленился я тыкнуть в нужную сторону окровавленным пальцем, — Лежит обгорелый труп какой-то новой Твари. Нам надо его изучить.

— Может я с парнями сбегаю? — первым обратился ко мне армейский старшина, который если что, ни разу не маг.

Он, вместе с парой неодарённых бойцов, буквально сумел навязать мне свои услуги, когда до нашего выхода из лагеря оставалось меньше часа.

— Беги, — легко согласился я, — Никаких других Тварей я рядом не вижу. Опасные кустарники слева, но далеко. Перед вами лишь их молодая поросль.

Старшина и бойцы вернулись минут через десять.

Все изрядно подранные, слегка потрёпанные, но довольные.

Принесённая ими тварюга в длину превышала два с половиной метра и, скорей всего, при её жизни, достигала сантиметров восьмидесяти в высоту. Зато весила совсем мало. На пятьдесят килограммов вряд ли вытягивала.

— Забыл, как тебя зовут, — наморщил я лоб, обращаясь к старшине, чтобы это выглядело правдоподобней.

Так-то, конечно же я помню, но тут мизансцена должная обязана состояться. Ибо потом такое на века в Историю войдёт.

— Старшина Вакулич, Ваше Благородие! — браво отозвался вояка.

— Данным мне правом первооткрывателя, нарекаю эту Тварь именовать Вакулич! В честь первого её добытчика.