Это я понял по абсолютно адекватным распоряжениям лидера следующей группы. Невольно оглянулся, чтобы запомнить его лицо. Командовал он так, что меня даже зависть взяла. Всё чётко, по делу, и где надо приправлено местным командным матерным, что всегда способствует более глубокому пониманию боевых задач.

Короче, спустя пять часов вышло так, что троих зверюшек мы взяли в плен, причём, двух из них силами второй группы, а одна стала трофеем первой, а остальных трёх уничтожили, что уже было не так уж и важно.

— «Идём к вам навстречу. На третий форт. Как дойдём, сообщу. Четырёх Тварей убили, трёх заморозили», — отправил я сообщение Федру.

— «Мы тоже ещё двух убили», — пришёл от него ответ, который я прочитал уже после того, как поднялся на стену третьего форта.

Хм… Что-то не сходится у меня арифметика.

Или Федр проглядел и неправильно подсчитал число тварюшек, вылезших их Портала, или что?

Встретили мы наш отряд, вырвавшийся из осады, между третьим и четвёртым фортом. Как бы ни быстры были эти создания, но у нас в запасе имелось две с половиной минуты, наблюдение с воздуха, и тропа, защищённая артефактами. И как вишенка на торте — мой Феникс, который был готов в любую секунду сорваться, чтобы вступить в бой и по крайней мере, обездвижить Тварь, примерную силу и опасность которой мы теперь стали себе вполне отчётливо представлять. Но никто в нашу встречу не вмешался.

— Смотри, что у меня есть! — привлёк Федр моё внимание, когда наш, теперь уже объединённый отряд устроил первую пятиминутную передышку на втором форте, возвращаясь обратно в лагерь.

Он вытащил из своего рюкзака два небольших обрубка палок, сантиметров по семь — восемь в диаметре.

— Это какие-то части Тварей? — вопросительно поднял я бровь.

— Средние фаланги их лап.

— Не вижу следов крови.

— Её и не было. Все обрубки их лап абсолютно сухие.

— Разве так бывает?

— В том-то и дело…

Недоумение заставило меня приглядеться к загадочным фрагментам нового вида Тварей гораздо внимательней.

— «Ну, и что я вижу»? — задал я сам себе вопрос, разглядывая чёткий срез одной из лап многоножки, оставленный Воздушным Серпом.

Довольно толстая внешняя оболочка, почти в три сантиметра. Очень похоже на то, что она многослойная и не раз армирована какой-то металлической сеткой. Внутри находится вспененный металл, посредине которого тянется едва заметная тоненькая жилка с чем-то блестящим и чуть кучерявым, похожим на оптоволокно, обрезанное тупыми ножницами.

А ещё — они почти ничем не пахли. Так, бродил какой-то химический привкус запаха, и всё.

Мы что, воюем с роботами⁉

Да, ладно.

Все Твари, которых мы убивали до этого, были продуктами чуждой биохимии.

Да, с их трупов текла кровь, если так можно назвать отвратительную тёмно-зелёную, а с некоторых, почти синюю жижу, которой в них было дофига, и она воняла. Порой так, что даже опытных бойцов выворачивало.

Да, разлагаясь, плоть Тварей тоже пахла, и не шуточно.

А тут…

— Сколько дней этим обрезкам?

— Ровно три. Лапы этому созданию наши маги отсекли вторым, — тут же доложил Федр, — Сразу, как только он к нам под стены ломанулся.

— И он до сих пор ничем не пахнет, — заметил я, на всякий случай сунув обрубок приятелю под нос.

— Ну, лёгкий запашок есть, но я такого никогда раньше не замечал, — старательно принюхался Федр к фрагменту новой Твари, — Что-то очень незнакомое и резкое.

Ну, кому как…

Мне этот запашок напомнил аромат первых китайских автомобилей, у которых салон успел нагреться под солнечными лучами.