На мгновение мелькнула мысль — а не забыть ли про сделку и не повторить ли просто свой прошлый прием? Что мне этот старший воин-проводник, если я уже внутри башни, а передо мной готовое сердце еще одного лейтенанта… И, наверно, кто-то другой на моем месте действительно мог бы пойти по пути наименьшего сопротивления, выбрав два гарантированных сердца вместо ненужного риска. Но… Мои цели были все же несколько глобальнее.

Меч так и не появился в моей руке. Не появилась и никакая другая форма оружия, с помощью которой я мог бы формально обойти условия сделки — лазейка, оставленная мной на всякий случай. Вместо этого я просто подошел к ученикам лейтенанта, показался перед ними, а потом без особого сопротивления принялся крушить их тела ударами кулаков. Обман, чтобы нейтрализовать их щиты, Смерть, чтобы засунуть ее им прямо в грудные клетки, нарушив движение стихии в организме и обрекая на мучительное, но стремительное увядание.

— Не хочешь помочь им? — я посмотрел на лейтенанта, но тот не двинулся с места, продолжая копить Жизнь вокруг себя для финального удара.

Что ж, примерно такого поведения я от него ожидал, поэтому-то и дал проявить себя на полную. Пользуясь пассивностью лейтенанта, который не сделал ничего, чтобы спасти своих воинов, я нагнулся к мертвым телам, картинно собрал их сердца, а потом добавил Смерти в их трупы, поднимая в качестве кадавров.

— Съешьте его, — я отдал одну-единственную команду, и мертвые духи бросились вперед. Их собачьи пасти клацали, по щекам ползли струйки еще не остывшей пены, а лейтенант продолжал стоять без движения.

Когда же мои кадавры оказались прямо перед ним, он только резко буркнул:

— Умрите! — и мои творения разлетелись пылью.

— Как интересно, — я воспользовался моментом. — Неужели в башне Жизни принято связывать простых воинов клятвами, с помощью которых их можно убить одним-единственным словом?

Скажу честно, я допускал такую возможность — после того, что устроил Король воронов, я много чего допускал — но до последнего не верил, что создания Жизни, слуги демиурга, который по умолчанию в глазах богов и смертных олицетворял все светлое и доброе, дошли до такого уровня недоверия друг к другу. И это с учетом того, что настоящих противостояний с другими великими стихиями или Вечными равнинами уже давно не было! Начинаю думать, что тот же Кери-Дон, считающий, что Кровавым полям нужны война, чтобы встряхнуться и очиститься, был прав.

— Они мои воины, и только я решаю их судьбу, — лейтенант, наконец, заговорил, а потом Жизнь вокруг него начала собираться в огромную шаровую молнию.

Она дотянулась своими кончиками до стен башни и словно впилась в них, высасывая стихию теперь не только из лейтенанта. Молния за считанные секунды наполнила собой все помещение, и будь я действительно созданием Смерти, как можно было подумать, то мне бы пришлось несладко. Вот только у меня был еще и Обман. И если бы тот же лейтенант внимательнее следил за тем, как именно я убиваю его помощников, то он смог бы это учесть. Но ему было плевать на подобные мелочи.

Что ж, пусть теперь не удивляется, что сейчас я спокойно иду сквозь концентрированную силу демиурга. Спасибо Карику, который признал меня своим личным врагом!

— Ты не можешь… Ты не должен был выжить… — губы лейтенанта удивленно шевелились.

— Могу, — просто ответил я, а потом пробил кулаком его грудь — сейчас, когда он поставил все свои силы на одну-единственную атаку и выжал себя до дна, это было совсем не сложно — и вытащил сердце. Теперь у меня их было два.

— И что теперь? — Ники Пор смотрел на мою добычу, и в свете угасающей молнии Жизни у него словно появились перед глазами огромные черные круги.