Я подробно записывал, как восстанавливался и достраивался завоёванный нами Ивус. С первого же дня иврим начали свозить туда камень для строительства домов на всём пространстве от нижних ивусейских стен до Офела. Работами руководил новоназначенный командующий армии иврим Иоав бен-Цруя. По его приказу из военных станов иврим начали отправлять в Город Давида солдат, в первую очередь тех, кто был обучен перевозить из каменоломни большие грузы для кладки городских водохранилищ. Приехали финикийские мастера из Цора, привезли для королевского дома золотисто-розовые доски из кедра, срубленного в приморских горах, и начали работать. Возле финикийцев постоянно собиралась толпа. Молодых иврим интересовало, зачем делают на доме покатую крышу, зачем ставят деревянные перегородки и рисуют по ним охрой цветы, луну и солнце. Они хотели знать, каким составом замазывают щели и вообще, зачем обтёсывать камни – в наделе Йеѓуды просто собирали те, что оказывались поблизости, и складывали из них дома. Самые любознательные пробивались вперёд, наблюдали за слаженной работой мастеров и запоминали, как и что нужно делать. Всегда находился человек, знающий аккадский. Он переводил вопросы и ответы. Финикийцы объясняли подробно и рисовали палочкой на песке, каким будет королевский дом. Иврим подходили к рисунку и качали головами.

Как раз в эти дни мне понадобилось побывать на отцовском ячменном поле неподалёку от нашего дома в Бейт-Лехеме. Я хотел приехать туда ещё засветло и велел рабу приготовить осла, чтобы тот, накормленный и напоенный, ждал меня рано утром возле Водяных ворот. Встав на рассвете, я принёс жертву, сложил в дорожный мешок подарки для бейт-лехемских родственников, прицепил к поясу нож, взял копьё и вышел из дома. Раньше, чем я спустился к крепостной стене, меня догнал один из Героев – Ури из селения Хит. Давид услышал, куда я собрался и велел ему позвать меня. Я послал вперёд, в Бейт-Лехем молодого раба, а сам пошёл обратно.

Город Давида пробудился. Во всех домах толкли зерно и пекли хлеб. Блеяли, выбегая из загонов, овцы. К источнику Гихон спускалась череда сонных девушек с кувшинами на головах. Солнечные лучи, отражаясь от стенок кувшинов, падали на лица девушек, придавая их загару розовый оттенок. Тропа пролегала неподалёку, и девушки, проходя рядом, желали мне хорошего дня. А я по их выговору пытался определить, из какого племени пришли в Город Давида их родители. К моему удивлению, большинство было не из нашего надела Йеѓуды, а из-за Иордана, из племени Реувена. Реувениты, лучшие каменотёсы среди иврим, тут же по прибытии в Город Давида были направлены в каменоломни у подножья горы. По-видимому, их радовала новая работа, раз они начинали её так рано. Дочери приносили им воду для питья и омовения.

Я подходил к королевскому дому, когда на самых нижних крышах города затрепетала оранжевая каёмка, и тут же солнце залило склоны горы Мориа, террасы, камни, тропинки и быстроногих кузнечиков, скачущих впереди меня.

– Мне сказали, ты собрался в Бейт-Лехем, Бен-Цви?

Давид только что вернулся с утреннего жертвоприношения, и мальчик-раб обмывал ему ноги.

– Да. Хочу взглянуть на ячменное поле, скоро ведь сеять.

– Скоро, – вздохнул Давид и, наклонившись ко мне, попросил:

– Бен-Цви, расспроси в Бейт-Лехеме соседей, вдруг, они случайно слышали что-нибудь о моих родных?

– Давно не было вестей?

– Очень давно. Может, до Бейт-Лехема хоть что-нибудь дошло, так же проходят караваны? Ты расспроси наших, Бен-Цви.

Я пообещал и отправился в путь.

Теперь я уже ехал по жаре, и мы с ослом часто поднимали головы и вытягивали шеи посмотреть, не видно ли ячменного поля на краю долины Великанов: это было бы знаком, что дорога приближается к Бейт-Лехему. Я раздумывал, не свернуть ли в тутовую рощу – вон она видна. Получится дольше, но зато я какое-то время буду ехать в тени.