Ответ был мгновенным и единодушным. Беллик понял, что было бы глупо пытаться противостоять молодому Бедвиру. Ему ненавистна была даже мысль о том, чтобы удерживать своих яростных гномов, и о том, что придется потерять зря такое прекрасное утро. Но еще больше Беллику не нравилась мысль об открытом несогласии между ним и Лютиеном, потенциальный раскол в армии, которая никак не могла себе этого позволить.

Он кивнул Лютиену, но его взгляд отчетливо говорил о том, что теперь молодой человек у него в долгу. Ответный кивок Лютиена, полный благодарности, ясно говорил о том, что он не замедлит вернуть долг.

— Кроме того, — заметил Лютиен, подмигнув Беллику и Сиобе, когда толпа вокруг них рассеялась, — теперь я знаю, где стена Пипери в наихудшем состоянии.

Когда по Пипери распространились слова надежды, Соломон Кейз вместе со многими другими побежал к стене и, взобравшись на нее, посмотрел в поле.

— Они остановились! — ликующе завопил какой-то человек прямо в лицо молодому священнику.

Кейз сумел выдавить ответную улыбку. Впрочем, он действительно ощущал благодарность к загадочному чужаку. Но у него оставалось всего несколько часов, а сделать надо было так много. Он взглянул на солнце, как будто пытаясь упросить его на некоторое время задержаться.

Беллик, Лютиен, Сиоба и все остальные командиры их армии отнюдь не бездельничали этим неспокойным утром. Учитывая сообщение Лютиена о состоянии оборонительных сооружений, а также о смятении, царившем в городке, они быстро выработали новый план сражения, проанализировали, отполировали каждую часть его и мысленно проиграли каждый его кусочек, пока он намертво не закрепился в памяти тех, кому нужно было воплощать его в действие.

Перед полуднем они снова вернулись на поле, численность армии составляла около десяти тысяч. Мечи и наконечники копий сверкали на солнце, а начищенные до блеска щиты превратились в полыхающие зеркала.

На этот раз вся кавалерия была собрана в единый отряд, более сотни человек, и расположилась с севера от города. Лютиен верхом на белоснежном Ривердансере находился в центре строя, Сиоба — рядом с ним. По команде все головы повернулись на восток, туда, где стоял король Беллик дан Бурсо в превосходных боевых доспехах.

Одинокий всадник галопом пронесся к северным городским воротам.

— Вы сдаетесь или будете сражаться с нами? — просто спросил он у зарычавших циклопов, собравшихся здесь.

Как и ожидалось, в него полетело копье и, естественно, воткнулось в землю далеко от предполагаемой цели. Король Беллик получил ответ на свой вопрос.

Как только всадник вернулся на свое место в боевых рядах, все глаза опять обратились к королю гномов. Сильной рукой Беллик поднял высоко в воздух короткий и толстый меч, а затем резко опустил его.

Рев атаки разнесся по всему строю, Лютиен и его кавалерия пустили коней в громоподобный галоп.

Однако не весь ряд двинулся вперед. В атаку бросились только те гномы, которые располагались непосредственно за кавалерией, и их движение напоминало скольжение волны.

Лютиен привел свой отряд к стене Пипери, но на расстоянии нескольких шагов от нее повернул налево, к востоку, явно сворачивая строй. Из пыльного облака, поднятого копытами кавалерии, возник головной отряд гномов. И по мере того как отряд Лютиена скакал вокруг городской стены, за кавалеристами возникали яростные бородатые воины. Лютиен назвал этот маневр открыванием шлюзов, и действительно, так он и выглядел. Всадники как бы открывали путь пешим бойцам, следовавшим за кавалерией подобно хлынувшему сквозь шлюз потоку.

Как только схема движения стала понятна оборонявшимся, тактику изменили. Пехота дружно ринулась к западу. К этому времени кавалерия Лютиена растеклась вдоль юго-восточной части городской стены и начался обстрел — луки эльфов против копий циклопов.