— Здесь стояло старое аббатство, — сообщил Оливер, причем голос его прозвучал тихо и приглушенно из-за многочисленных слоев паутины и выпиравших отовсюду камней. — Они построили Собор прямо над ним. — С этими словами хафлинг завернул за угол и уперся в подъем, где три или четыре стертые временем ступени вели к каменной коробке алтаря или, возможно, к подземной часовне. Он обернулся, чтобы спросить мнения Сиобы, и обнаружил, что каким-то образом отбился от остальных.

— А я так люблю, когда вместо потолка надо мной небо, — вздохнул хафлинг.

— Одноглазый! — раздался отозвавшийся эхом крик откуда-то издали, за ним последовали звон стали и утробное ворчание, а затем голос эльфа:

— Они все еще здесь!

— Сиоба! — тихо позвал Оливер, пытаясь вернуться обратно по своим следам. — Левый поворот, правый поворот, средний проход, все прочее — к черту, — запел Оливер. Затем, как того требовал гасконский обычай, он отправился по тому пути, который вел «к черту».

Хафлинг услышал звуки битвы, вернее поединка, поскольку в сражении явно участвовали всего двое. Циклопы были действительно здесь, прятались поодиночке, рассчитывая напасть на кого-нибудь.

Оливер повернул налево, в следующую низкую арку, затем ему показалось, что он узнал небольшую площадку, и вышел из-за угла с широкой улыбкой, ожидая увидеть лестницу, ведущую назад, на первый этаж Собора.

Но его фонарь вдруг высветил две ноги, слишком длинные, чтобы принадлежать эльфам, и слишком мощные, чтобы принадлежать Кэтрин. Хафлинг вскрикнул и ткнул рапирой вперед, пытаясь одновременно поставить фонарь на пол, чтобы успеть вытащить леворучный кинжал. Он думал, что его тонкое острие дотянется до ближайшей ноги, но их обладатель двигался с безупречной ловкостью прирожденного воина и потому быстро и легко уклонился от удара.

Оливер подумал, что он сейчас погибнет, однако в слабом свете фонаря блеснула загорелая кожа, а вовсе не сероватая, как у циклопов. Кроме того, у его противника имелось два глаза цвета корицы…

— Лютиен… — начал было Оливер, но тут же умолк, поняв свою ошибку.

— Аккуратнее со своей рапирой, глупец! — зарычал Этан Бедвир, живо отстраняясь от все еще торчащего вперед острия.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне сказали, что сюда пошла Кэтрин, — мягко ответил Этан. — Я обещал своему брату, что присмотрю за ней.

Хитрая улыбка тронула губы Оливера.

— Твоему брату? — переспросил он.

Но Этану было некогда пускаться в дипломатические игры. Он подал знак двум хьюготам, показывая, что они должны идти направо, а сам еще с одним устремился вперед.

Оливер, наклонившийся, чтобы поднять фонарь и сунуть за пояс леворучный кинжал, обнаружил, что снова остался в одиночестве. Он взглянул на лестницу, испытывая искушение вернуться на верхний уровень, но тут услышал в отдалении крик и узнал голос.

Сиоба и один из эльфов спустились вниз на десяток ступеней и завернули за угол, оставив всех остальных далеко позади. Затем они решились согнувшись проползти в низенькую квадратную дверь не выше трех футов, сквозь которую с трудом мог бы протиснуться крупный циклоп. Туннель за дверкой был не намного шире, чем вход, и им пришлось низко нагибаться, кое-где даже ползти.