Тьма была полной даже для чувствительных глаз эльфов, и Сиобе пришлось зажечь ручной фонарик, крошечную лампу, которую она часто использовала в Монфоре, стонавшем тогда под властью Моркнея.

Она кивнула своему товарищу, шедшему впереди, чтобы он продолжал движение.

Наконец они выбрались в более высокую часть подземелья, наверное самую старую во всем Соборе. Открытые склепы смотрели на них со всех сторон, демонстрируя скелеты первых священников и настоятелей Карлайла, а может быть, и всего Эйвонси. Большинство лежало на спине, но некоторые, в наиболее пышных склепах, сидели на каменных тронах.

Сиоба изо всех сил старалась восстановить дыхание, заметив совсем рядом одного из покойников, гордо и прямо сидевшего много веков. Вот только череп его валялся на полу, вероятно став жертвой голодных крыс, чьи кости, наверное, тоже были разбросаны сейчас в этом пристанище смерти. Полуэльфийка с трудом отвела взгляд от жуткого зрелища и заметила, как ее товарищ сильно ударился головой о закругляющийся верх следующей арки.

— Осторожно, — прошептала Сиоба, но тут же вскрикнула, когда ее товарищ повернулся и упал.

Даже в тусклом свете фонаря Сиоба увидела яркую струю, хлынувшую из груди эльфа, которая оказалась рассечена от подмышки до позвоночника.

Перед Сиобой стоял звероподобный герцог-циклоп, с его легендарного палаша капала кровь. Безобразное лицо Крезиса исказила жуткая ухмылка, словно обещание близкой и неизбежной кончины.

Сперва вдали прозвучал одинокий крик, затем они стали повторяться все чаще и чаще — все больше и больше охотников сталкивалось с прячущимися циклопами. Но Оливер никогда в жизни не был так сосредоточен. Его ум, его душа — все сконцентрировалось на том единственном возгласе, и лабиринт, казалось, расступился перед ним, когда он помчался вперед, прибавив огонь в фонаре так, чтобы видеть трещины в неровном полу.

Он лишь чуть задержался в одном из залов, чтобы воткнуть рапиру в ягодицу сражавшегося с кем-то циклопа. Затем, увидев, что укол отвлек одноглазого в должной мере и его противник-эльф получил неоспоримое преимущество, Оливер помчался дальше.

Он пробежал еще через одну арку, даже не взглянув по сторонам, в ушах звучал этот крик, сердце гнало влюбленного хафлинга вперед.

Кэтрин увидела его, закричала и кинулась следом. Этан с хьюготами помчались за ней.

Но они не смогли догнать юркого Оливера в узких проходах. Друзья добрались до поломанной и неровной лестницы и успели только заметить, как хафлинг нырнул в крохотную дверцу под ней.

Звон стали подсказал им, что они на правильном пути.

Сиоба была лучницей, причем одной из самых искусных во всем Эйвонси. Но в битве на мечах она тоже была не новичком, и герцог Крезис быстро обнаружил это.

Циклоп думал, что застал ее врасплох, поэтому сразу сделал выпад вперед, целясь в сердце полуэльфийки.

Молнией блеснул короткий меч, отводя клинок одноглазого так же мгновенно, как извернулось тело полуэльфийки. Удар прошел мимо цели, и Сиоба стремительно нанесла контрудар, повернув запястье так, чтобы направить свой меч по диагонали в безобразное лицо Крезиса.

Циклоп, споткнувшись о выступ неровного пола, упал назад, в более просторную часть подземелья, где находился самый старый алтарь древнего аббатства.

Сиоба быстро последовала за ним, стремясь развить преимущество, но тот же камень замедлил ее продвижение, и одноглазый успел встать в оборонительную позицию.

— Герцог Крезис? — усмехнулась Сиоба.

Циклоп фыркнул и не потрудился ответить.

— Я предлагаю вам сдаться, — сказала Сиоба. Чистый блеф с ее стороны, и потому она молилась, чтобы могучий одноглазый согласился. — Город наш; вам некуда бежать.

— Тогда я умру с мечом в одной руке и с твоей головой в другой! — пообещал Крезис и перешел в нападение.