Щеголь, посол Эйвона в Кэр Макдональде, закинул голову и принял высокомерную позу.

— И если вы еще когда-либо назовете моих людей свиньями, — закончил Бринд Амор, — я докажу и подтвержу подобную точку зрения, прислав вашу голову обратно в Карлайл в почтовой посылке.

Раскрашенное лицо вытянулось, но Бринд Амор, увидев, что в тронный зал входят его друзья, вряд ли заметил это.

— Лютиен Бедвир и Оливер де Берроуз, — сказал король. — Позвольте представить вам нашего достопочтенного посла из Карлайла, барона Гая де Жюльена.

Друзья подошли ближе. Оливер поспешно направился к послу.

— Де Жюльен? — переспросил хафлинг. — Вы гасконец?

— С материнской стороны, — ответил щеголь.

Оливер подозрительно оглядывал его, не поверив ни одному слову. Среди эйвонских дворян было принято менять имена, чтобы они звучали больше по-гасконски, такое происхождение сейчас было самым модным. Для истинного гасконца, каким и являлся Оливер, такое подражание вовсе не казалось уместным.

— Понятно, — протянул Оливер. — Значит, ваш отец был насильником-циклопом.

— Оливер! — воскликнул Лютиен.

— Как вы смеете! — завопил де Жюльен.

— Истинный гасконец вызвал бы меня на дуэль, — заметил Оливер, положив руку на рапиру, но Лютиен схватил его за плечи, мягко оторвал от земли и оттащил в сторону.

— Я требую, чтобы этот коротышка был наказан, — обратился де Жюльен к Бринд Амору, который с трудом удерживался от смеха.

— Острием своей рапиры я напишу мое весьма длинное имя на твоей толстой эйвонской груди! — закричал Оливер.

— Он пострадал на войне, — прошептал Бринд Амор де Жюльену.

— Липовый гасконец! — вопил Оливер. — Если ты хочешь выглядеть воистину великим, почему бы тебе не упасть на колени и не притвориться хафлингом?

— Я бы сбил его с ног одним ударом, — заявил де Жюльен.

— Конечно, — ответил король. — Но будьте милосердны. Оливер лично убил около сотни циклопов в одном бою и, боюсь, все еще переживает это.

Де Жюльен кивнул, а затем, когда смысл последней фразы полностью дошел до него, стал еще бледнее, чем размазанные по его лицу белила.

— Тогда я пощажу его, — быстро сказал он.

— Я полагаю, что ваше дело завершено? — спросил Бринд Амор.

Эйвонский посол коротко поклонился, повернулся на каблуках и вылетел из комнаты.

— Жюль! — крикнул Оливер ему вслед. — Эй, Жюль!

— Ты действительно не мог без этого обойтись? — спросил Бринд Амор, когда Оливер и Лютиен подошли и снова остановились перед ним.

Оливер задумчиво склонил голову набок.

— Нет, — не сразу ответил он. — Но это было забавно. Кроме того, я сразу понял, что вы хотели, чтобы дурень убрался восвояси.

— Для этого его достаточно было просто отправить прочь, — сухо заметил Бринд Амор.

— Барон Гай де Жюльен, — фыркнул Лютиен, недоверчиво качая головой. Лютиен навидался напыщенной эйвонской аристократии, и его не забавляли такие претенциозные дураки. В первую очередь он вспомнил женщину из Дун Варны, из-за которой он в свое время оказался на большой дороге, супругу еще одного барона-самозванца — она очень походила на де Жюльена, выглядела такой же раскрашенной и надушенной. Она называла себя Авонезой, хотя на самом деле мать дала ей имя Авон.