— Какой хотите калибр? — спросил Самюэль, пристально разглядывая Ната. — Раз у вашего племянника это первое ружье, я бы порекомендовал пятидесятый.

— Ружье должно быть на любого зверя, любого врага, — возразил Зик. — Только пятьдесят восьмой.

Братья Хоукен переглянулись, Джейкоб пожал плечами и сказал:

— Как хотите. Объяснить, как с ним обращаться?

Зик кивнул.

В дрожащие от волнения руки Натаниэля лег тяжелый карабин «хоукен» пятьдесят восьмого калибра. Натаниэль взвесил ружье в руках, любуясь гладким восьмигранным стволом, крепким прикладом со спусковым крючком в виде полумесяца, прицелом и затвором.

Самюэль Хоукен улыбнулся:

— Этот карабин сослужит вам хорошую службу, молодой человек. Главное, не забывайте: ружье стоит столько, сколько его хозяин. Защищайте его от дождя, держите в чистоте, и когда-нибудь он спасет вам жизнь.

— Я буду хорошо о нем заботиться, — пообещал Натаниэль.

Самюэль понимающе кивнул:

— Сам помню, что чувствовал, когда у меня впервые появилось собственное ружье.

Братья Хоукен с неподдельным энтузиазмом объясняли Натаниэлю, как правильно обращаться с карабином, показали как заряжать, как пользоваться шомполом, не забыли упомянуть о затравке порохом. Напоследок братья предупредили, что от выстрела пулей пятьдесят восьмого калибра будет незначительная отдача, которая, впрочем, не помешает быстро перезарядить ружье. Наконец Натаниэль в полном восторге покинул магазин Хоукенов.

— Нужно купить чехол, — отметил Зик по дороге в гостиницу. — Карабин надо беречь от влаги, иначе он долго не прослужит.

Натаниэль поглядел на новенькое блестящее ружье. Вспомнив дуэль между Тайлером и Клэнси, он нахмурился. Ему давно хотелось задать дяде один вопрос. Помявшись, он спросил:

— А ты много людей убил, дядя Зик?

— Скажу тебе вот что. Убийство — неотъемлемая часть жизни на Диком Западе. Возможно, тебе не придется убивать белых, но одного или двух индейцев ты точно прикончишь. Я это знаю наверняка. Уверен в этом так же, как в том, что завтра взойдет солнце, — сказал траппер. — Отвечу на твой вопрос: да, я немало людей отправил на тот свет. А что?

— Нет, ничего.

— Ты боишься, что не сможешь застрелить человека?

— Не знаю.

— Когда наступит час убивать, ты убьешь.

Натаниэль поднял глаза на дядю:

— Откуда ты знаешь?

— Придет время, и будет так: либо ты, либо он. Белый или индеец, не имеет значения. Ты или он, и третьего не дано. Как только кто-нибудь вознамерится тебя прирезать, снять скальп или пустить пулю в лоб — ты поймешь, что Господь недаром вложил в нас инстинкт самосохранения. Тот, кто сдается и умирает, не постояв за себя, — дурак и жалкий слабак. На Диком Западе таким не место. Выбора нет: либо убиваешь ты, либо убивают тебя.

— Как-то не хочется умирать, — пробормотал Натаниэль.

— А кому хочется?..

ГЛАВА 8

Изекиэль и Натаниэль Кинги выехали из Сент-Луиса утром 6 мая. Сияло солнце, дул свежий северо-западный ветер. Натаниэль ехал на своей кобыле, Зик на чалом мерине, следом шли вьючные лошади, нагруженные провизией и вещами. Путь Кингов лежал вдоль извилистой реки Миссури, по утоптанной земляной дороге. Область Миссури, после присоединения к Соединенным Штатам в 1821-м, стала западной границей продвижения американских колонистов. Их тут обитало уже более семидесяти тысяч.

Натаниэль любовался проплывающими мимо холмами и рощами.